Джульетта стреляет первой

Несчастный случай. Или он ее замуж позвал, а она отказала…

– Какой замуж! У него жена. Марьяна белая, и ей двенадцать лет. Нет, ерунда. Как бы узнать, что там на самом деле было! – Анжела стукнула кулаком по песку.

– Нам ведь обещали следствие. Официальное заявление, – напомнила Татьяна.

– Ой, о чем ты говоришь! Кто тут будет разбираться? Этот жердяй тупоголовый? Его дружинники вечно косые? А официальное заявление – это то, что думает Максимус.

– Но даже если Хорхе ее изнасиловал – что теперь? – резонно возразила Татьяна.

– Но была у них любовь? Или нет?

В глазах Анжелы читалось жадное любопытство.

Таня прекрасно знала ответ. И ей был очень нужен союзник. Надежный. Умный. Понимающий. Но никак не болтушка Анжела.

В офис Таня не вернулась.

Вместо работы сидела дома, черкала в блокноте:

1. Отец Марьяны. Поговорить. Как и когда?

2. Брат рыженькой. Которому Марьяна якобы врезала. Имя? Адрес? Найти, пообщаться.

3. Мать погибшего соседа. Узнать, где была вчера.

Международная телефонная связь и Интернет по-прежнему не работали. Ближе к вечеру позвонил Марк, похвастался:

– Инфаркт отчиму не грозит. Я твое сообщение самым первым отправил.

«Толку-то? – тоскливо подумала Садовникова. – Поговорить с Валерочкой все равно никак».

И яростно разорвала листок с планом действий. Марьяну дико жаль, но следствие она вести не будет.

Девочку не вернешь, зато сама пострадаешь.

Но спокойно вернуться к рекламным стратегиям после всего, что случилось, у нее не выходило.

«Интересно, что сегодня в баре?»

Таня не сомневалась: аншлаг. Поминают. Обсуждают. Строят версии. Тоже пойти? Послушать? Поговорить с народом?

«Нет, нет и еще раз нет! Ты в это дело не лезешь!»

Натянула спортивный костюм. Отправилась бегать. Выветрить из головы сыщицкие намерения.

Хотя подступал вечер, на острове было почти оживленно. Целых одиннадцать раз пришлось здороваться. Причем народ гулял не в одиночку. Стоят группками, размахивают руками. Ей безумно хотелось притормозить.

Но когда домчалась до набережной – остановилась как вкопанная.

На одной из вечно пустых лавочек сидела парочка. Уже редкость. А тут еще влюбленные (или кем они были?) выглядели поразительно.

Белый юноша лет двадцати (Таня пару раз встречала его в магазине) и совсем юная мексиканка. Да что там юная – дитя! Росточком не больше третьеклассницы, черты лица девчачьи, мягкие.