Джунгли

 – Ну и еще помимо глаза… Заместитель нашего начальника полиции мой хороший знакомый. И он мне на ушко шепнул, что убийца как бы и не совсем убийца, а просто им весьма интересуются ребятишки из так называемой геофизической экспедиции, которая как бы и не совсем экспедиция…

– И что из всего высказанного вами следует, сеньор? – сухо спросил Вадим.

– А из этого следует, что один цивилизованный человек имеет право пригласить к себе в гости не менее цивилизованного человека, – широко улыбнулся «фермер». – Особенно, если этому второму, точнее – вторым, грозят крупные неприятности.

«Потомственный колонизатор, – определился с «фермером» про себя Веклемишев. – Похоже, в нем на генном уровне заложена ненависть к индейцам. То-то они для этого Хенрика не иначе как «дерьмо», «дикари» и «ублюдки».

– София Санчес де ла Котес, предприниматель, Парагвай, – коротко и несколько небрежно выдала женщина.

– Вадим Веклемишев, сотрудник торгового представительства России в Парагвае, – он учтиво склонил голову перед новым знакомым. – Извините, но фамильные отличия, такие как ваши «ван дер» и «де ла» на моей далекой родине не в ходу.

– Титульные приставки в наше время не имеют серьезного значения, – заверил его «фермер». – Так я могу надеяться, глубокоуважаемые сеньора София и сеньор Ва…дим, я, кажется, не ошибся в произнесении вашего имени, что вы принимаете предложение погостить некоторое время в моем скромном жилище? Не знаю, смогу ли я, замшелый провинциал, угодить вам, но горячую ванну и плотный завтрак гарантирую.

– Боюсь, что у нас нет выбора, – со вздохом ответил Вадим. – Жители Матувельо сейчас… чересчур возбуждены и вряд ли мы можем рассчитывать на их гостеприимство.

– Горячая ванна – что может быть лучше! – мечтательно произнесла София. – Я согласна.

– Тогда прошу в экипаж, – расплылся в неимоверно широкой улыбке сеньор Хенрик ван дер Холст и величественно повел рукой в сторону «Доджа».

Глава 4. По всем законам гостеприимства

Сплав мягкого «сеньор» и рубленого «Хенрик ван дер…» слух не резал, однако между собой и простоватой внешностью нового знакомого сочетался, как коза с гармонью. Но совсем не это беспокоило Веклемишева. При всем добродушии и улыбчивости ван дер Холста его глаза жили словно сами по себе.