Джунгли

И не от того, что был пессимистом, а потому что у него появилось предчувствие, которое его редко подводило в жизни.

Не подвело оно и сейчас. Прошло не более десяти минут, как стюард скрылся в служебном помещении, и снова появился в проходе с тележкой. На ней стояла большая никелированная супница, прикрытая сверху салфеткой. Прежним маршрутом стюард прошел за занавеску, прикрывающую ход в первый класс и пилотскую кабину. Вадим внимательно смотрел на парня, когда тот шествовал по ближнему к нему проходу между креслами.

Никаких видимых признаков напряжения он не видел. Хотя… Ему показалось, что руки стюарда слишком крепко сжимают ручку сервировочного столика. Или действительно показалось? Нет, все же он прав. Что-то назревает!

Некоторое время ничего не происходило. Секунды для Вадима текли медленно как никогда. Веклемишев не услышал за гудением авиационного двигателя рассеянных глушителем глухих хлопков выстрелов – он их ощутил кожей, будто три взмаха крошечного веера. Вадим слишком хорошо знал, что это за дуновения.

Первый, второй… с небольшой паузой – третий…

Неожиданно занавеска отлетела в сторону, и в салон ввалился стюард. В его правой руке был зажат пистолет с длинным наростом глушителя на дуле, а левой он держался за живот. По белому кителю расплывалось ярко-красное пятно. Истошный женский крик перекрыл общий вздох застывших в изумлении пассажиров.

Со второго или третьего ряда к стюарду, медленно оседающему на колени, метнулся мужчина. Он выхватил у раненого пистолет и повернулся лицом к салону.

Дуло умело плясало в его руках, обшаривая ряды пассажиров в поисках героя, который решился бы совершить подвиг. Похоже, таковых в наличии не имелось.

Веклемишев с удивлением разглядел, что этим шустрым малым оказался не кто иной, как пожилой мужчина из пары, которую он сам еще в Хитроу определил в туристы-янкесы. Похоже, крупная ошибка со стороны Вадима вышла. Не угадал он ни цели их путешествия и, вероятнее всего, не угадал и национальной принадлежности. А возраст, судя по молодцеватости субъекта, похоже, делу не помеха.

– Молчать! – по-испански с сильным акцентом оглушительно проорал гудевшим пассажирам «турист». – Всем сидеть! Это захват самолета. При попытке сопротивления мы взорвем «Боинг».

Веклемишеву в этот трагический момент почему-то вспомнилось наставление Деда, которое тот дал ему перед отъездом.

– Ты там поаккуратнее, – насупил брови Олег Петрович. – Никуда не ввязывайся. А то я тебя знаю!

Как в воду глядел старый.