Джунгли

Все шло к тому, что Веклемишеву в забаве «хозяин горы» долго не продержаться. Тактику противодействия следовало срочно менять и, более того, проявить инициативу. Вадим знал, что он способен на многое, однако вступать в единоборство с толпой из тридцати рассерженных мужчин было верхом безумия. И драки-то не получится: его просто затопчут и забьют железками. Против лома и оглобли, да еще во множественном числе, высокое мастерство Вадима, Великого Дракона, суперчемпиона боев без правил, обладателя Бриллиантового Льва и прочая, и прочая, не плясало.

Бегство с поля боя проблемы также не решало, а лишь оттягивало развязку. Вряд ли ему удастся оторваться от таксистов. Нагонят, забьют… Куда ни кинь, всюду клин. Следовало предпринять нечто кардинальное, способное изменить положение дел его скорбных.

Решение пришло во время очередного натиска. С десяток человек в едином тесном порыве устремились к машине и попытались забраться на нее. Вадим не стал мешать атаке и, когда они ринулись в бой, неожиданно метнулся с крыши автомобиля.

Он пробежал по головам и плечам штурмующих и спрыгнул на траву. Не ожидавшие подобной прыти таксисты несколько мгновений находились в оцепенении. Когда же они пришли в себя, Веклемишев уже находился в непосредственной близости от формировавшейся ударной группы.

– Убью, суки конвойные! Порву на лапшу, как Тузик грелку! – размахивая разводным ключом, оглушительно по-русски заорал Вадим, вызвав неподдельное изумление противника и, как следствие, растерянность в его рядах.

Секундного замешательства хватило Веклемишеву на то, чтобы подскочить к дядьке с кокардой и уцепить его в захват, зажав разводным ключом шею. Он потащил потерявшего способность к сопротивлению заложника к ближайшему дереву и оперся спиной о шершавую кору – уж очень не хотелось получить сзади по голове монтировкой.

– Не подходи! Убью! Его убью и себя! – проорал Веклемишев уже на испанском дернувшимся к нему таксистам и посильнее нажал на ключ.

Насчет того, что он собирается убивать заложника и тем более себя, Вадим, конечно, перегнул. Однако пережатый кадык заставил дядьку в фуражке захрипеть. Это отпугнуло его коллег, и они в нерешительности остановились. Подтянулись и остальные. Веклемишев понимал, что у него считаные секунды на то, чтобы найти выход из положения, в которое он сам себя загнал.