Джунгли

Было даже сообщение, что Мигель Хименес участвовал в подготовке пилотов-смертников для террористических актов 11 сентября в Нью-Йорке. Также на уровне неподтвержденных слухов прошла информация, что у Хименесов появились сильные финансовые трудности в связи с тем, что их счета были прослежены и арестованы. Сработала программа борьбы с финансированием террористических организаций. Вряд ли они сами перечисляли деньги террористам, скорее те платили Хименесам за оказанные услуги по подготовке боевиков.

Псевдоним «Донской» приказал долго жить вместе с отказом семейной пары работать с российскими органами безопасности. Мигель им не пользовался с начала девяностых годов. Можно было предположить, что Хименес, узнав, что «Боинг» будет сажать русский, чисто автоматически назвался Доном. И именно по связке псевдонимов Дон-Луиза, а также их фотороботам в Москве смогли утвердиться во мнении, что террористы не кто иные, как Мигель и Елизавета Хименес. Ну а главную роль, конечно, сыграл посыл Веклемишева о знакомстве его матери с Доном.

Личность Эда также была идентифицирована. Эдуард Ловелинг, бельгиец, профессия – наемник, солдат удачи. Начинал с Иностранного легиона, а по окончании контракта подвизался в вооруженных подразделениях «диких гусей» в основном на африканском континенте. Последние годы нигде особенно себя не проявил, но был неоднократно замечен в обществе четы Хименесов.

По альбиносу Рею информации никакой не было.

Собственно, ни Эд, ни Рей уже не были интересны Веклемишеву ввиду их скоропостижной кончины. Да и для Мигеля-Дона, как показала встреча в ангаре, Рей был всего лишь расходным материалом, «пешкой».

Появление и проявление активности семьи Хименесов на южноноамериканском континенте, где они ранее не отмечались, московские аналитики никак не комментировали и не выдвигали по этому поводу версий. Угон «Боинга», как попытка похищения Софии, не обсуждался – это был непреложный факт.

И Вадиму хотелось выяснить первопричины данного преступления и, по возможности, выйти на террористов. А ответить на эти вопросы и разрешить сомнения должен был лично уважаемый сеньор де ла Котес. Если у Веклемишева и оставались какие-то колебания в верности своих догадок, то они развеялись после прочтения московской почты. Де ла Котес не мог не быть в курсе мотивов преступления, и, более того, он был знаком с террористами.