Джунгли

Все дорога дальняя да хлопоты…

Веклемишев осторожно потянул вверх вместе с дерном рвущуюся в его руках сетку и тут же бросил ее, отступив на пару шагов назад. Слух воспринял более чем злобное шипение, а глаза – частокол ржавых острых шипов. Кто шипел, в темноте видно не было, и знакомиться с ним ближе совершенно не тянуло, а вот кованые пики высотой сантиметров в двадцать Вадим рассмотрел хорошо. Устройство ловушки было незатейливым, но вполне эффективным. Нога, ступившая на сетку, проваливалась, и заточенные острия шипов без труда могли прошить даже кожаную подошву армейского ботинка, не говоря уже о ступне.

А если человек терял равновесие и падал, то последствия выглядели бы и вовсе плачевными. Ржавчина и гнилой влажный климат успешно закончили бы начатое: сепсис, как следствие, развитие гангренозных процессов в течение суток, ну и смерть в итоге.

На какого зверя поставлена эта подлая ловушка, сомневаться не приходилось. Человек – человеку… Тому, что она сохранилась в целости и сохранности на протяжении многих лет, оставалось лишь удивляться.

Человеку здесь делать нечего, да и кайманы сюда вряд ли забредали. От водоема они далеко не уходят, а тут берег высокий, для них неудобный. И коряг острых из земли торчит в изобилии – что о них зря брюхо царапать. И крупный зверь к месту лежки кайманов на водопой не пойдет.

Веклемишев внимательно оглядел густо заросший травой лужок впереди себя. Толком разглядеть ничего не удалось, за малым исключением. Присмотревшись, он убедился, что высота травы опять же геометрически правильно расположенными пятнышками выделяется на общем ровном фоне.

Несколько почти незаметных бугорков были в шахматном порядке разбросаны по полянке. Можно было предположить с большой долей вероятности, что под ними находятся мины.

Вадим отступил еще на шаг и повернулся к Софии.

– Идем назад, – приказал он и пальцем указал направление движения.

– Не пойду. Там кайманы, – тихо, словно эти существа могли ее услышать, сказала ему женщина.

– Здесь еще хуже, – не вдаваясь в подробности, сообщил ей Веклемишев.

– Но тогда вы пойдете впереди, – секунду поколебавшись, предложила София.

– Хорошо, – кивнул Вадим, и его глаза выхватили лежащий под корягой металлический прут с приваренной к нему пластиной.

Раньше его он заметить не мог, потому что коряга лежала чуть в стороне и закрывала собой забрызганную грязью пластину. А прут издали походил на сухую ветку и почти не отличался от таких же сучков, в изобилии валяющихся рядом.