Чудовище с пугающей скоростью вскочило на ноги и метнулось вперед, намереваясь впечатать стрелка в притаившийся у того за спиной несгораемый шкаф. Стас, целя грибнику в живот, нажал на спуск. Очередь прошила туловище по диагонали от паха до ключицы, последней пулей снеся кусок черепа над ухом. Тварь отлетела метра на два, упала посреди холла и забилась в конвульсиях. Темная горячая кровь, испуская пар в холодном воздухе, выплескивалась наружу, тут же размазываемая по кафельной плитке отчаянно колотящимися руками и ногами.
Вытаращенные глаза бешено вращались, незряче глядя в потолок, из черной дыры рта вырывалось бессмысленное бухтение, прерывистое и жуткое. На секунду Стасу почудилось, будто среди этой тарабарщины проскочило какое-то слово, и он прислушался, но короткая очередь заглушила бормотание грибника, разметав его голову по полу.
– Козлина! – Леший сплюнул и в сердцах отвесил слабо подергивающемуся трупу увесистого пинка.
– Ты как? – поинтересовался Стас. – Знатно он тебя приложил.
– Нормально. – Леший перешагнул через тело и поднял из лужи крови свой фонарь. – Бля, все, сука, перемазал. Сам-то цел? – обратился он к Стасу.
– Ну, легче стал патронов на десять.
– Это ты дешево отделался. Да. Еще одно «спасибо» за мной?
– Себе оставь, – бросил Стас, рассматривая изрешеченный труп. – А он точно больше не встанет?
– Нет, без башки даже грибники не живут. Ладно, хорош это говно разглядывать. – Леший достал из подсумка флакон с какой-то прозрачной жидкостью, отвинтил пробку и разбрызгал половину содержимого по мертвецу и вокруг него.
– Э-э, – занервничал Стас. – Я бы на твоем месте подумал, прежде чем поджигать. Тут бумаги кругом полно. Пожар устроить хочешь?
– Ничего я поджигать не собираюсь. Это уксус. На. – Леший сунул бутылек Стасу под нос, и тот, поморщившись, отпрянул.
– Фу, бля, вонь какая.
– Вот и грибникам тоже не нравится, в отличие от запаха крови. А значит, пожрать они всей толпой не припрутся, пока мы с тобой по подвалу лазить будем.
Так?
– Не знаю, тебе виднее.
– Это точно. – Леший положил вонючий флакончик в карман и направился к коридору. – Ты идешь или нет, натуралист?
– Иду, иду.
Длиннющий коридор, шедший от холла в обе стороны, имел только два окна, смотрящих на заросший раскидистыми соснами двор, так что естественного освещения здесь сильно недоставало. Проемы по стенам вели в не менее темные комнаты. Большинство дверей было снято с петель и приколочено к окнам.
