В ИЖ свой вцепился, аж рукам больно, стою и двинуться боюсь. Тишина просто гробовая, только ветер через стекла разбитые завывает еле слышно. Ни половицы не скрипят, ничего. Передо мной дверь открытая – туда Леха зашел, справа тоже. Где этот козел сейчас? Черт его знает. И тут я вижу, как в проеме правой двери ствол АКМ появляется и медленно-медленно начинает поворачиваться в мою сторону. Тут нервишки-то и лопнули. Долбанул я два раза прямо сквозь стену. Хорошо, перегородки не особо толстые оказались, обе пули прошли. Перезарядил ружье свое – никогда еще так быстро не перезаряжал, – к двери подхожу, а там мужик лежит в шапке-ушанке, в бушлате, в сапогах кирзовых, АКМ на полу рядом валяется.
Одна пуля в плечо попала, дымок сизый из дыры в рукаве идет, а вторая – в челюсть, под ухо. Кровищи – мама дорогая! Стена противоположная вся забрызгана. Мужик дергается, рот пытается открыть, сказать что-то, а у него челюсть нижняя, как у куклы театральной, висит. Гляжу, язык-то двигается вроде, а вместо слов одно мычание только.
Кровь хлещет, бушлат мокрый весь уже, а мужик смотрит на меня, не моргая, и руку левую, здоровую, тянет – помоги, дескать. И за плечом у себя слышу: «Добей». Леха стоит сзади и тихо так, ласково говорит: «Добей. Любое дело до конца доводить нужно»."
"– И что, добил? – шепотом спросил дед.
– Добил. Прицелился и в сердце пулю загнал. Мужик дернулся, воздуха втянул и затих. Так вот я свой первый труп оформил.
– А сколько их всего-то?
– Не считал. Не имею такой дурацкой привычки. Трупы обычно те считают, для кого убийство в кайф, а для меня это побочный, так сказать, результат моей деятельности.
И если смертей удается избежать – тем лучше.
– Да-а, – протянул дед и почесал затылок. – И как же у тебя потом-то сложилось? Сразу вот так и в наемники подался?
– Нет, разумеется. Куда я подамся, когда мать с постели еле встает? Получил деньги, взял АКМ трофейный с тремя рожками и домой пошел. Автомат спрятал, конечно. Я же матери об авантюре своей не рассказывал. Денег заработанных кое-как на лекарства хватило.
Только не помогли они. Через полтора месяца мама умерла. А по весне снова Леха Москва в наших краях объявился. Я, как только об этом узнал, сразу же разыскал его. Он тогда в Суздаль по делам своим собирался, я и напросился за компанию. Хибару свою продал за гроши, лишь бы что-то получить, прикупил кое-что из снаряжения самого необходимого, и отправились мы. В Суздале пару контрактов вместе отработали, я вроде как в подмастерьях был, учился.
