Единение миров

Он так поклонился и поцеловал красавице ручку, словно находился не в тюрьме, а на светском рауте. – Графиня, вы очаровательны, и мое сердце навсегда и вдребезги разбито вашей красотой! – Он перевел взгляд на виконтессу. – А это, если не ошибаюсь…

– Не ошибаешься, милейший. Это новый постоялец твоей обители. Распоряжение из имперской канцелярии поступит самое позжее через час. Мы с супругой как раз отправляемся к его императорскому величеству… Только вот… – Дмитрий за локоть отвел приятеля в сторону и понизил голос, – у меня к тебе отдельная просьба…

– Весь внимание!

– Ты уж там, помимо обычных для дворян условий заключения и привилегированных для целителей второго ранга, добавь некоторые льготы виконтессе.

Начальник тюрьмы, несмотря на дружбу с Торговцем, свои обязанности всегда выполнял добросовестно. Потому и находился на этой престижной, хотя и не всеми любимой должности, что император был уверен: граф не станет злоупотреблять своим положением.

Вот и сейчас он скривился после услышанных просьб:

– Даже не знаю, чем тебе помочь. Если виконтессу будет приказано содержать на общих основаниях…

– Да ты не переживай, ведь император не зверь какой-то, к моим просьбам прислушается и льготы разрешит. Это я пока тебя просто так прошу, чисто по-человечески. Тем более что есть один нюанс, который обязывает нас относиться к даме более гуманно, чем к остальным узникам. Она беременна.

Глаза приятеля широко раскрылись, а изо рта уже готовы были вырваться поощрительные восклицания. Поэтому пришлось его приструнить шипением и глазами скосить многозначительно в сторону женщин.

– Это большая тайна, и никто пока, кроме тебя, об этом не знает!

– Ага… понял. И не сомневайся, мне тайны по должности положено хранить. Но что будет с этой тайной потом?

– Потом, когда станет заметно по фигуре узницы, можно будет говорить что угодно, но в общем количестве слухов и сплетен правда затеряется наглухо.

– Ну да… кто бы сомневался.

– Вот и договорились! Ну, а сейчас устраивай узницу как положено, а я к императору. Дел невпроворот, ничего не успеваю!

Но начальник тюрьмы удержал гостя:

– Постой! А когда же мы усядемся в дружеской обстановке да опрокинем по стаканчику? – и сам покосился на женщин. – Или тебе уже все пути перекрыли?

– Тот путь – да, перекрыли.