Единственная для князя. Как долго я тебя искал

Надо зажать рану! – мелькнуло в сознании, прежде чем в поле зрения попало искаженное яростью лицо Зорина, захлестнувшего цепью шею Марфы.

– Нет! Не надо! – сорвалось с губ отчаянным хриплым бульканьем. – Пожалуйста! Помоги…

Сознание затуманилось и ноги вдруг перестали держать. Сквозь пелену сомкнутых век различила яркую вспышку, и сразу за этим надежный плен мужских объятий, не позволивших упасть. Дальше я провалилась в бессознательное состояние, в котором не ощущалось боли, только приятные теплые волны, убаюкивающие и нашептывающие, что все будет хорошо.

Проснулась под знакомые звуки скользящей по полу швабры, хлопанье дверей и гул чужих голосов. Я снова попала в больницу. Только на этот раз беспамятством не страдала, помнила каждую минуту сознательной жизни. И было в ней много такого, о чем лучше бы никогда не вспоминать. А тут и дознаватели с расспросами скоро пожалуют. Нельзя им правду говорить. Поэтому, как ни прискорбно, а придется обратиться к той части дара, которую я подавляла и скрывала последние два года.

Погрузиться в состояние сна не так сложно, как кажется. Достаточно замедлить пульс и выровнять дыхание. Потом сконцентрироваться и не упустить момент, когда энергетическая оболочка способна покинуть тело. Ненадолго, чтобы погулять по округе и вернуться. Давно я этого не делала, поэтому потребовалось чуть больше времени на подготовку. Минут через пятнадцать накрыло приятное ощущение полета и энергетических вибраций от соприкосновения с тонким планом нашего мира. Приподнявшись над собственным телом, легко соскользнула с кровати.

Передвигалась я по воздуху, прозрачным облачком проникая сквозь стены. Для начала подплыла к смотровому окошку на двери, убеждаясь, что снаружи караулит городовой. За окнами рассвет забрезжил, город только просыпался, а значит, у меня полно времени, чтобы сделать задуманное.

Я пролетела по этажу, выбирая подходящую жертву. В соседнем помещении лежала Марфа с повязкой на горле. Жаль, что подругу нельзя использовать. Следственный комитет непременно устроит девушке допрос с пристрастием. Ни к чему рисковать. Да и не было у нее тех воспоминаний, которые я прежде искала. Остались другие, вложенные Акулиной.

В медсестре, задремавшей на рабочем месте, я увидела идеальную кандидатуру.