Единственная для князя. Как долго я тебя искал

Черная клешня облепила руку от запястья до локтя и слилась с моей тьмой, откликнувшейся на присутствие идентичной силы. А меня еще удерживала связь с телом и воля могущественных магов, воззвавших к родственной крови.

Да они на части меня разорвут! – испугалась не на шутку, когда нас со Славиком потащило к алтарю. – А-а-а, помогите кто-нибудь!

Я бы зажмурилась, чтобы не видеть раззявленной пасти, клубящейся тьмы и мелькающих там, словно в адском котле, поглощенных душ.

– Не хочу, чтобы это было так.

– Не могу, – просипел тот, чье лицо виделось наполовину нормальным, а на другую половину – оскаленным черепом. – Ты… моя…

– Нет! Не хочу! Отпусти! Не надо! – Сопротивлялась, как только могла, и уже отчаялась справиться, как вдруг меня окутало светлым облаком. – Вы?! Но как? – Нет, это было не облако, а энергетическая сущность великого князя, сумевшего покинуть тело.

– Я же видел, как ты это делаешь, – раздался голос Алима, проникающий в каждую клеточку.

– Снова ты? Убирайся! – Славик исполнился злобной ярости. – Ася останется со мной.

– И не подумаю! – рыкнул князь. – Послушай, Константин или Вячеслав, не знаю, как теперь тебя называть, – обратился он к светлой части Зорина. – Ты ведь хотел спасти Настю. Так, почему убиваешь? Если любишь, отпусти. Она уже пострадала из-за тебя, и сейчас ты лишаешь ее последнего шанса. Ты ведь пожертвовал собой, чтобы указать нам путь. Для чего? Чтобы обречь Асю на вечные страдания? Если не отпустишь, твоя жертва будет напрасной.

– Но я всего лишь хочу быть рядом!

– Оглянись! Посмотри, куда ты ее тянешь, – не отступался Алим. – Ты же на самом деле любишь, теперь я это вижу. Любовь к Насте все эти годы позволяла тебе оставаться человеком. Это ведь ты вынес ее из пожара? Ты однажды уже спас ей жизнь, зачем губишь теперь?

– Я не могу… не хочу оставаться один.

– Можешь! – Алим мягко расцепил пальцы на той руке, что составляла светлую часть Зорина.

Уродливое лицо исказилось ужасом, когда осознало, что нас разделили. Темный источник почувствовал слабину и, как ненасытная утроба, тут же потянул к себе давно порабощенную душу. Барахтаясь из последних сил, Славик цеплялся за темную часть меня, впивался когтями и тянул так сильно, что моя энергетическая оболочка «трещала по швам».