Единственная для князя. Как долго я тебя искал

Глаза сами собой закрылись, и я почувствовала, как плавно соскальзываю с края сундука.

Приходила в себя я с тяжелой головой. Мысли ворочались с трудом, и отчего-то было невыносимо жарко, а еще трудно дышать. Причиной этому был овчинный тулуп, накрывающий меня с головой. Скинула его на пол, и сразу в легкие ворвался свежий воздух с запахом хвои, застарелой сырости и горелой древесины. Соображала я вяло, но всему этому неоткуда взяться в комнате. И где тогда я нахожусь? Приподнялась на локтях, осматривая помещение.

– О! Барышня проснулась, – обрадовался моему пробуждению Тарас Григорьевич.

Мужчина сидел на корточках и подбрасывал дрова в топку. Жарко мне было потому, что я как раз у нагретой печной стенки на лавке лежала.

– Где мы? Что происходит? – Я резко села, припоминая события, предшествующие крепкому сну.

Деревянная клетушка с потемневшими стенами, низкий потолок, узенькое окошко, затянутое бычьим пузырем, печка и лавки по стенам – не похоже на родительский дом.

– В лесу, – ответил Нахлебов таким тоном, будто бы это все объясняло.

 – Зимовье, что в двух верстах от Демьяново. Помните? Чудинка замерзла, подруги ваши уже вовсю катаются. А вас вот, как сморило в сон по дороге, так и проспали до полудня. Видно, вчерашняя прогулка еще аукнулась. Мы не сразу заметила, что жар поднялся. Как прибыли, сразу в тепло вас поместили, чтоб пропотел организм. Я отвару сварил целебного. Примите во здравие, Анастасия Трофимовна. – Подал мне массивную глиняную посудину.

Я взялась за чашу обеими руками, вдохнула травяной аромат, парком поднимающийся над жидкостью.

– Пейте, не бойтесь. –  Мужчина легонько пододвинул чашу к моему лицу. – На меду, на травах целебных настояно. От хвори избавит, на ноги поставит. К вечеру, как новенькая, будете.

– А Константин Алексеевич где? – Отхлебнув маленький глоточек, поинтересовалась у охранника.

– Неприятность с ним приключилась. На ровном месте поскользнулся и упал так неловко, что ногу вывихнул. Хорошо, хоть перелома не сучилось, Акулина Степановна в том разбирается.

Вывих вправила, повязку тугую наложила и наказала отлежаться денек.

– Постойте! Почему я ничего этого не помню? Я бы не отправилась кататься, оставив Костю одного, без присмотра.

– Почему, без присмотра? – Удивился Тарас Григорьевич. – Есть за ним присмотр. Акулина Степановна молодого человека в гостевой комнате уложила, чтобы вниз не спускать и ногу не тревожить. Представляете, половица прогнила и подломилась под господином Зориным.