Единственная для бандита

К тому же я по-настоящему заинтересован в поимке отравителя.

Я лишь придвигаю плетёный стул вместе с русской красавицей ближе к своему и по-хозяйски накрываю её колено своей ладонью.

— Эту синьориту зовут Алина.

— Слышал, что она носит твоего ребёнка, — небрежно замечает Гвидо.

— Слухи правдивы. Я оберегаю её и своего наследника так, как не оберегаю ни один свой склад с ценным товаром. И я без всякого промедления пущу пулю в того, кто посмеет положить на неё глаз или сказать что-то непристойное… — говорю, сверля взглядом Гвидо, потому что вижу его заинтересованные плотоядные взгляды, которыми он награждает Лину.

 — Пущу пулю в живот и брошу в бассейн с пираньями, — продолжаю. — Новое развлечение. Не слышал? Голодные пираньи справляются с телом взрослого мужчины очень и очень быстро…

— У тебя есть пираньи? Не слышал.

— Недавно появились. Подарок от одного друга, — говорю, холодно улыбаясь, как та самая голодная пиранья, заставляя ублюдка отвести взгляд от моей женщины.

Лина лишь прислушивается, но не понимает ни слова из того, что я сказал Гвидо.

Потому что мы говорили на итальянском.

Появление Гвидо Росси путает мне все карты. Он будет только мешаться под ногами, надуваясь от важности своей миссии. Тупой, бесполезный кусок мажористого дерьма, годный лишь на то, чтобы зависать в клубах и жрать экстази. Его появление не сулит мне ничего хорошего.

И очень скоро я понял, что был прав…

Глава 6.

Моё проживание в доме всемогущего Леона Моретти навряд ли можно назвать прекрасным.

Да, меня окружает роскошь. Интерьер выглядит, как рекламные буклеты успешной жизни или как картинка с экрана телевизора. Мне ничего не приходится делать самой — уборкой, готовкой, стиркой и глажкой занимается прислуга. Мне даже постель не позволяют застелить самой. Поневоле я начинаю чувствовать себя бездельницей.

Обстановка в доме Леона для меня очень давящая. Я испытываю противоречивые эмоции. Всё же я — любовница при живой жене, какие бы отношения не связывали Леона и Фели.

Это преступно и низко. Я чувствую себя разлучницей. Особенно когда Фели смотрит на меня ядовитым, обжигающим взглядом. Почти таким же ядовитым, как та отрава, унёсшая жизнь Марио Росси.

Его смерть стала ещё одним испытанием. Для меня в том числе. Зная, что Росси винят меня, я не могу оставаться спокойной. О, какая это глупость. Где бы я пронесла яд, интересно? В промежности? В заднице? Леон трахал меня на пути к поместью и поместил в попку игрушку.