Единственная для бандита

До такой степени, что выбил из ходячего дерьма Гвидо всю его дерьмовую жизнь одним лишь ударом кулака в челюсть.

Он сдох мгновенно. Я это понял. Интуитивно. Когда я дубасил его упавшее тело, он был уже мёртв. Не я виноват, что Гвидо такой хиляк щуплый. Отребье. Ошибка природы. Тюкнул его раз… и всё. Сопляк сдох за секунду.

Утырок заслужил. Глупая смерть. Подох как неудачник последний. А с его возможностями и деньгами мог бы стать кем-то более выдающимся и успешным. А стал торчком. Неудачником. И посмешищем.

Я глубоко уважаю Фабио Росси. Мне искренне жаль, что у такого уважаемого и мудрого человека вырос такой ублюдочный наследник. Но если мне получится доказать свою вину и решить проблему мирным путём — придётся готовиться к войне.

Мы оказываемся на парковке, я приказываю Луке немедленно увезти Алину прочь.

— Леон! — тонкий девичий крик режет мне душу ржавыми острыми лезвиями. — Что происходит? Что ты делаешь?

— Некогда объяснять, Клубничка.

Ей тяжело. И больно. А мне каково?

Я должен её защитить. Или я ничто.

Я целую её. Так отчаянно и безысходно… как в последний раз.

На ресницах скапливается влага.

Ох, млять! Я не верю самому себе!

Я почти рыдаю. Серьёзно? Я. Рыдаю.

Впервые в жизни. Я узнаю… что такое слёзы.

Даже будучи ребёнком я никогда не пускал слезу.

Хлопок двери. Рокот мотора и резкий визг шин. Машина с бесценным для меня грузом растворяется в темноте.

* * *Всё, что происходит со мной дальше, происходит будто в каком-то кошмарном сне. Клуб закрывают на замок. Посетителей всех подчистую выгоняют. В шумных залах больше не играет музыка, не поёт сексапильная вокалистка в сияющем платье. Здесь тихо. Холодно. Напряжённо. Двери чёрного входа настежь распахиваются, я весь подбираюсь, сидя за столом в пустом зале с бутылкой коньяка, когда вижу Адриано Фетучини, быстрым шагом шагающего ко мне в сопровождении оравы головорезов в чёрных костюмах.

Я не знаю с чего начать разговор. Выразить соболезнования?

Мерзко и тупо.

Что? Что мне делать?

Молиться. Но это глупости всё.

Ничто мне не поможет.

— Соболезную, — хрипло тяну я, жестом приглашая Фетучини сесть со мной за один стол. Он замирает в шаге от стола. Я с трудом узнаю старого доброго знакомого. Шакал. С красными глазами. Не человек он, а демон самый настоящий.

— Ты издеваешься? — взрывается он.