Единственная для бандита

Сестрёнку. Она в коме после аварии… У меня не было выбора. Не было…

В ответ слышится гнетущая тишина, разрывающая давлением барабанные перепонки. Малыш в животе начинает беспокойно крутиться и толкаться. Всюду. Он недоволен. Он чувствует, что мамочке плохо и ведёт себя так же. Ему не нравится этот разговор, не нравится поток моих бешеных эмоций.

— Не было выбора… Я понял, — глубокий выдох.

— Успокойся, пожалуйста. И выслушай меня. Всё так закрутилось, завертелось… Я не смогла сделать аборт. И на лечение Кати денег нет… А ты? Недоноски бы п-прикончили тебя.

Из-за меня. Я же не смирюсь с этим, понимаешь? Если из-за меня убьют человека. Когда я забеременела, Леон выгнал меня. Обвинил во лжи. Думал, я специально не предохранялась… Но всё не так. Я пила таблетки. Они не сработали. Вот он и выгнал. На аборт отправил. Но потом это наследство… И Алонзо ещё, — отчаянно, на одном вдохе тараторю я. — В общем, только лишь с этим условием Моретти оставил меня рядом с собой. Я снова могла шпионить. Лишь только так.

— Какой месяц? — с укором рычит он.

Два слова. Всего два слова он смог выдавить из себя в ответ на мою длинную исповедь.

— Шестой.

— Значит, родишь ему отпрыска и всё? Свободна? Сейчас не можешь уехать?

— Нет."

"— Как же складно ты врёшь, любимая, — «любимая» он прошипел с особым ядом. — Ты его шлюха, да? Втюрилась? В этого монстра бездушного и жестокого? В убийцу. В мясника! В чудовище черноглазое!

— Замолчи! Прекрати!

Новый поток слёз выплёскивается наружу.

Не хочу ничего слышать. Мне больно.

За Леона. Когда Сергей его оскорбляет. Как будто не обзывает словами, а бьёт кулаками. Нет. Не Леона. А меня избивает. Боль от слов Серёжи чувствуется так же остро, как от настоящих ударов.

— Моретти не человек! Если бы ты знала, сколько смертей отпечаталось на его ублюдских руках! Ужасный, не знающий жалости и ничего доброго выродок! Исчадье ада. Отребье природы! Таких отстреливать и сжигать живьем на кострах справедли…

— Нет. Он не такой! — реву, отмахиваясь, перекрикивая своего парня.

Теперь уже точно — бывшего. — Леон был ко мне добр. Он заботится. Лечение Кати оплачивает.

— Да пошла ты, — перебивает, схаркивая. — Шлюха. Грёбаная. Циничная подстилка убийцы! Иди дальше, соси его хуй! Совет вам да любовь!

Связь обрывается.

В телефоне раздаются монотонные гудки.

Глава 21.

Неимоверным усилием воли я заставляю себя забыть о гадком разговоре с Серёжей. Да, я понимаю, у него шок. Возможно в плену его сильно сломали, подорвав психику. Логично.