— Боже, Тимур, — жалобно проскулила я, но он лишь усмехнулся и проговорил:
— Нет, Аня, — замотал головой и освободил член из штанов.
Провел влажной от смазки головкой по моему лону и толкнулся внутрь. Легонько и едва ощутимо, а после вышел, снова коснувшись моего клитора. Я замотала головой и заскулила, слыша лишь хриплое дыхание, больше похожее на рычание.
Тимур вошел на всю длину и стал двигаться мощными, размашистыми толчками. Склонился ко мне, чтобы поцеловать, схватил мои руки и сжал их над головой, впился губами в мой рот и толкнулся языком глубже, заставляя почувствовать свой собственный вкус.
— Ты моя, Аня… моя… и будешь моей столько, сколько я захочу.
Его слова пленяли, и у меня захватывало дух от его нежности, граничащей с легкой грубостью и резкостью.
— Тимур, — выдохнула ему в рот, почувствовав, как внутри все переворачивается от диких импульсов, исходящих от низа живота. — Можешь… можешь сильнее, — прерывисто всхлипнула и задрожала, когда он усилил толчки."
"Хотела почувствовать его зверя.
Того, который знал все мои слабости, который умел сделать так, что хотелось еще и еще, который пробуждал во мне нечто темное, о чем я и сама не подозревала. Тимур обхватил меня за бедра и вынудил обвить его ногами. Вскрикнула от болезненных, но в то же время приятных ощущений.
Это невероятно: чувствовать его внутри себя, слышать хриплые стоны и видеть искаженное страстью лицо. Страстью ко мне, а не кому-то другому. Его контроль и ласка куда-то улетучиваются так быстро, что я едва в состоянии понять, что произошло.
Он больше не сдерживается, подкладывает руки под поясницу и притягивает меня ближе, сильнее вбивает в меня член и жестче притягивая к себе.
Волна удовольствия тут же прокатилась по телу, а руки впились в его плечи, оставляя алые следы от ногтей. Тимур зарычал, сделал еще несколько толчков и прижался ко мне всем телом, провел губами по шее, втягивая нежную кожу и оставляя следы.
— Будешь ходить с моими отметинами, — прорычал мне в ухо. — Хочу, чтобы все знали, что ты моя.
Его слова пугали, но внутри, несмотря на страх, рождалось что-то другое. Это чувство было похоже на удовольствие от услышанного или на радость от того, что он считает меня своей. Наверное, я стала такой же, как и он: дикой, необузданной, открытой. Еще недавно я и представить не могла, что буду такой, что приду к нему сама, несмотря на все, что между нами было, несмотря на то, что однажды он выбросил меня, как ненужную собаку, а потом сказал, что отправит на аборт.
