— Нет, пожалуйста! Я не била её! Она притворяется! — завопила девушка, в то время как не пойми откуда к ней подошли двое высоких мужчин в темно-синих закрытых одеждах, взяли её под руки и под её отчаянные крики и гробовое молчание в столовой вывели из зала.
Всё произошедшее было довольно показательным для меня. Хотя, я думаю, для остальных тоже, но мне кажется они и так были осведомлены, что можно, а что нельзя делать в этих стенах."
"Стоило девушке исчезнуть, как это место вновь ожило, словно ничего и не было.
Послышался стук подносов, зажурчала девичья речь, послышались басовитые смешки парней… А, мне реально стало жутко. В очередной раз, как тогда с убийством девочки из соседнего дома, я всей кожей почувствовала ценность слуги. Но ладно в Эшере, бесам просто было некуда деваться, кроме как идти в услужение к влиятельным и сильным демонам, но здесь-то? Зачем все эти демоны приходят в Алмао⁈
Решив много не думать на этот счет, осторожно облизнула кровь с губ и стерла рукой остатки на полу.
Не знаю откуда это было во мне, но я была очень педантична по отношению к своим волосам и крови. Я просто знала, что не должна оставлять подобных следов нигде и никогда. Встала и направилась туда, где другие брали подносы для еды.
Время — вода. Оно течёт, собираясь из крошечных капель соединяясь в несмелый ручеёк, чтобы превратиться в бурный поток, что подхватит и понесёт… Да, именно так можно было бы описать моё пребывание в Доме для благородных служителей мадам Шир — так называлось самое престижное заведение в Алмао по обучению слуг.
Неужели, кто-то и впрямь находил подобное положение престижным⁈ Сказать, что меня обуревало негодование на уроках этикета, это не сказать ничего. Но уже привычно я улыбалась, повторяла то, что требовалось и быстро завоёвывала репутацию старательной и послушной ученицы. Мы много кланялись, дежурно улыбались, учились выражать своё почтение. Конечно же, никаких полутонов на дне быть не могло — мы всегда должны были быть почтительными ко всем.
Разницы нет, кто перед тобой. Кем бы ни был высший — он высший. Это правило номер один, которое определяло всё.
Странно было не только то, что я понимала аламийскую речь, я могла читать и писать на этом языке, разумеется, я упорно это скрывала с удовольствием отдыхая на уроках языка, где мы по десять раз повторяли буквы и детские считалки.
