Пустая, пугающая тишина! Как же так? Что с ней произошло⁈ Она никогда! Никогда не могла бы так позорно и глупо ошибиться! Всё эта наглая девка! Всё она! Всё из-за неё! Ещё и Таймарис, айдова бестолочь, всё ей дали, объяснили, научили и даже тут не справилась!
И, что теперь⁈ Как ей выжить⁈ Как⁈"
"В какой-то момент она не сдержалась и закричала во всю силу лёгких, пытаясь выплеснуть весь гнев и собственное чувство беспомощности. Ни разу за всю свою жизнь она так по-глупому не попадалась! Что подумает о ней…
Додумать она не успела, так как прямо перед Райсин возник черный дракон, объятый огненным пламенем перехода — его родовой магии, а следом за ним и мадам Шир в россыпи серебряной пыльца, но уже в привычном и не таком пугающем облике.
Райсин попыталась встать, напустить на себя самый жалостливый и смиренный вид, но как выяснилось никто с ней разговаривать не собирался. Мадам Шир молча поставила её на ноги, а дракон, не говоря ни слова, тут же положил свои ладони на её виски. В тот же миг она растворилась во тьме.
Исчезла, словно никогда и не было никакой Райсин. Кто это? Кто? Неважно…во тьме нет смысла от этого знания.
Сознание тигрицы было простым и не несло никаких сложностей в прочтении, но вот проникая всё глубже в чертоги памяти девушки, Ардэн чувствовал, как начинает закипать, просто потому, что то, что произошло с Фэй — это его допущение и недогляд! Но как? Как она смогла его так провести? Значит кто-то помог…
— Разберись с ней, как посчитаешь нужным, — сказал он, даже не пытаясь поймать и удержать от падения расслабленное тело тигрицы, после того как перестал удерживать её.
— Мне она не нужна больше.
— Конечно, у нас свои правила относительно таких проступков.
— Хорошо, — коротко кивнул он, вновь исчезая в пламени перехода.
Они оба знали, что у собаки, что посмела укусить руку хозяина исход будет один. Вариантов не было. Но уход за грань мог быть лёгким, а мог быть и мучительно длинным. Что выберет Дорин, Ардэну было всё равно.
Она была в своём праве. А у него было своё…
* * *Тамин никогда не вставала раньше полудня. Нежась в роскошной постели, она потянулась, точно хищная кошка, позволяя шёлковой простыне легко соскользнуть по обнаженному телу. Ткань съехала, обнажив грудь, которая тут же требовательно заныла под едва ощутимыми прикосновениями теплого ветерка из распахнутого окна. Она так соскучилась по своему господину, который последнее время заходил непозволительно редко.
