Внутри был небольшой столик накрытый на две персоны. По всей видимости, обслуги не подразумевалось, поскольку тут было всё, начиная от самого завтрака и заканчивая чайником исходящим ароматом пряных трав. Ардэн, оказался внутри, и сейчас сосредоточенно намазывал масло на тост, словно и не заметив того, что я пришла.
— Присаживайся, — всё же оторвавшись от своего занятия, он поднял на меня свои невозможные черные глаза, отчего у меня по спине привычно пробежал рой мурашек.
Как он это делает? Всего один взгляд, а мне кажется, что в животе бабочки щекочут так, что трудно дышать.
И эти дурные неконтролируемые насекомые сводят с ума превращая меня в романтичную дурёху, а уж никак не наследницу квисэн-е!
Его запах окутал пространство, бесцеремонно вытесняя аромат цветов, делая его лишним, неприятным, навязчивым. Им хотелось заменить воздух вокруг. Укутаться в него словно в одеяло и напитать каждый сантиметр кожи. Против любых доводов разума я желала прильнуть к груди демона и глубоко вдохнуть, чтобы насладиться его ароматом.
Почувствовать вновь теплые предзакатные сумерки квисэн-е, моего дома, с привкусом горького пепла на губах. Или ощутить снежинки, что медленно кружась, падают на пушистый сияющий снег Нар. Он будоражил во мне все эти картины, от которых прихватывало сердце, заставляя его стучать с радостью. Так противоестественно, учитывая всё произошедшее. Так правильно…
— Доброе утро, — вдруг решила проявить себя воспитанной девочкой, поздоровалась я, добавив в голос немного искусства, заставляя звучать его более притягательно, глубоко.
Нож в руках Ардэна слегка вздрогнул, но он тут же взял себя в руки.
А я решила, что пока с него хватит, а то завтрак закончится, так и не начавшись.
— Доброе, — все же сказал он, — как ты себя чувствуешь?
— Гораздо лучше, — уже без всякой магии в голосе, ответила я.
На краткий миг между нами повисла тишина. Слишком многое хотелось спросить. Слишком страшно было спрашивать хоть что-то. Казалось, что любое мое слово — это невольно упавшее из рук оружие, которое Ардэн мог повернуть против меня.
— Здесь мы можем не только спокойно позавтракать, но и поговорить, — продолжил он, беря в руки ароматный чайник и наполняя дымящейся жидкостью пустые кружки из тончайшего белоснежного фарфора. — Это место непроницаемо для чужих глаз и ушей. Потому, прошу и тебя чувствовать себя свободно в разговоре со мной.
— То есть?
— То есть говорить то, что посчитаешь нужным сказать, — улыбнулся он уголками губ.
