Его тело крепко и даже моей силы не хватит просто убить его. Лишь вытянув достаточно энергии, я могла бы защитить себя и хотя бы попытаться отомстить.
Слишком тяжелая иллюзия. Слишком развращенный разум, чтобы я могла выдерживать происходящее отстранённо. Моя слабость отозвалась дрожью в рождающихся образах. Лишь на краткий миг картинка близости дала трещину и отозвалась фальшью. Но искусство не прощает лжи. Лишь образы, рождающиеся в сердце, могут дать веру в происходящее. Я проиграла в этот момент. В тот самый миг, когда не смогла удержать фантазию этого мужчины.
Не было лишних слов. Он не попытался обрушить свою ярость на меня, когда осознал обман. Короткий точный удар в грудь, прошивающий меня насквозь и тонкая улыбка на губах мужчины, которому, кажется удалось поставить точку в моём роду.
— Всегда мечтал это сделать, мама, — прошептал он мне в губы, как-то небрежно вынимая окровавленную ладонь из моей груди.
В момент, когда я начала заваливаться на бок, а перед взором все начало мутнеть, откуда-то со стороны мир разорвал оглушительный рёв дракона, а мой убийца был сметён в сторону.
Картинка перед глазами поплыла, и я стала проваливаться куда-то во тьму. Туда, где уже плескалось море спокойствия для меня. Там, где я останусь одинокой во тьме. По мне не кому грустить и петь поминальную песню…некому одеться в белое, застелив мои следы…я не смогу отправиться следом за сестрами…для меня останется лишь тьма…
Почему-то именно это было таким обидным и болезненным, что заставило влажные дорожки заскользить по щекам.
— Ну, девочка, — чьи-то крепкие руки, сомкнулись на моих плечах, сжимая очень бережно, — фениксы не умирают так просто, — прошептал Эйто, заставляя меня открыть глаза, чтобы раствориться во взгляде на самом дне которого зарождалось пламя.
Оно вихрилось и разрасталось, поглощая сперва глаза мужчины, заставляя трескаться кожу на его прекрасном лице и прорываясь сквозь неё, расползалось по его телу и мне следовало бы испугаться, что ещё совсем немного и оно поглотит и меня.
Но страха не было. Удивительное чувство спокойствия легло мне на сердце. В руках Эйто, в его огне, таилось нечто к чему я тянулась всей своей сутью.
— Ты воспаришь со мной, — прошептал он, прежде чем его пламя вспыхнуло с неистовой силой, пожирая и меня.
Я не могу точно вспомнить, в какой именно момент начала себя осознавать. Казалось, я потерялась где-то между жизнью и смертью в ярком пламени, что распылило меня на крошечные крупицы.
