«О, боги, какой разврат, его ещё и тётки моют⁈»
На этой мысли я почувствовала странную смесь брезгливости и разочарования. Я-то думала он такой весь необыкновенный, а тут… Но прежде чем я подалась порыву брезгливо фыркнуть на замечание слуги, до меня дошло, что язык опять поменялся. Это совсем не тот язык, на котором говорили в Нар! Скорее всего это язык небожителей. Я читала о нем в книгах Римана. Прародитель всех языков континента. Но! Откуда я могла его знать⁈ Не могла и не знаю! И никому не дам об этом узнать! Да, так будет вернее всего.
В этом я почему-то была уверена."
"А, ещё, после нападения в горах я узнала, что я кто угодно, но никакой не бес. Пришло время открыть глаза. Не бывает таких бесов, как я. И вместо того, чтобы придумывать для себя исключения из правил, стоило просто признать, что правило изначально не верно. Только в таком случае всё вставало на свои места.
Вопрос о том, что я такое вставал особенно остро после того приступа голода, что я ощутила в горах. И, когда я почувствовала, как моя сила коснулась того существа… когда я ощутила, что оно…
Даже в мыслях с самой собой я побаивалась озвучивать то, что ощущала.
Но, как бы то ни было, бежать от самой себя было неправильно. Я действительно ощутила желание той твари в ответ на моё прикосновение. И я бы выпила его до дна. Вся та звериная жажда обладания, с которой это существо приближалось ко мне, насытила и опьянила меня. И в обморок я упала от чего угодно, но уж точно не от страха.
Глава 10
Проходя мимо склонившихся перед Ардэном слуг, я чувствовала, как меня касаются скользящие заинтересованные взгляды.
Как не укрылся от меня взгляд и самого главного слуги, уж не знаю, как тут принято их называть.
— Господин, — ещё раз обратился к Ардэну мужчина, явно смущаясь, что вынужден это делать. — Простите меня, но, может быть, у вас есть ещё распоряжения для меня? — и после этих слов он выразительно посмотрел на меня, при этом всё ещё держа свою спину склонённой. Это выглядело совершенно отвратительно.
Ардэн как-то нарочито медленно посмотрел сперва на него, а после едва наградив меня взглядом, будто и вовсе позабыв о моём существовании, вновь посмотрел на склонившегося слугу.
— Она с равнины, — как если бы это что-то значило бросил он, а слуга сделал такое лицо, словно ему сказали, что я забредшая в его огород свинья. — Поговори с мадам Шир, быть может, она сможет что-то сделать в краткие сроки?
— Сделаю всё возможное, — склонился он в ещё более глубоком поклоне.
