Несколько драконов тут же изумлённо уставились на своего товарища:
- Как это не надо?
- А эльфийки?
- Мы же заплатили.
- Когда ещё такие искусницы в наши края пожалуют.
Черноволосый вытянул руку, прося тишины. Затем, обернувшись к Паврусу, заметил:
- Мы ведь сейчас по нашим землям едем - а тут безопасно, всё - равно что на заднем дворе замка. Да ты сам в ночной дозор только двоих поставил.
- И? - приподнял бровь Парвус.
- Ну, едем мы медленно, из - за этой обузы... А кровь то гуляет. Может, совместим полезное с приятным, а?
- Что ты предлагаешь?
- Давай двое из нас слетают за эльфиечками в замок - их там всего пятеро, как - нибудь да рассядутся.
Паврус задумался.
- Интересно, о чем они говорят, да? - спросила Марья, умывая лицо после долгой дороги. - Даже обидно становится, что драконы могут говорить на языке любой расы: эльфов, троллей, людей, а вот остальные на их языке -нет.
- Почему - нет? - удивилась я.
Марья пожала плечами.
- Там что - то со звуками. Тональностью... Не помню уже.
Я кивнула, снова прислушиваясь к разговору.
- Значит так: если хоть один из вас нарушит дисциплину... - строго посмотрел на временных подчинённых Паврус. - Вылетите со службы все как один."
"- Спасибо, благодетель, - ухнули воины все разом, тут же распределяясь по лагерю.
Поймав из - за деревьев мой взгляд, Паврус вздрогнул.
- Ужин будет готов через час, - оповестил он как будто ни в чем не бывало.
С отъездом Даррена, обстановка в лагере разительно изменилась, став куда более напряжённой и нервной.
Хотя воины по - прежнему безукоризненно исполняли приказы Павруса, чувствовалось, что своего нового начальника они не знают и особенно не жалуют, что до остального… без особых разговоров и напоминаний, драконы, едва только расседлав лошадей, принялись устанавливать шатёр, который теперь белел в сумерках, опустившихся на лес; кто - то - то ли дежурный, то ли сам вызвавшийся кашеварить воин -приготавливал на костре ароматное мясо (не давая рвавшейся к готовке Марье даже немного помочь - не может, видите ли человечка приготовить нормальную драконью пищу), а «дозорные» всё также внимательно несли свою вахту.
И всё же - что - то поменялось.
А на душе разливалась такая тоска, что хотелось плакать. В результате, быстро опустошив свою тарелку от мяса, я ополоснулась в ванной (хотя речка и была рядом, но Паврус не разрешил мне туда сходить - сам натаскал воды, подогрев её магией) и легла спать, надеясь на старое - доброе правило, что, мол, утро вечера мудренее.
