И только тогда, под поцелуями и невинными ласками стало оттаивать моё сердце от переживаний и горестей, что пришлось мне пережить за минувшее время.
- Как хорошо тогда было в лесу, - подумала я с тоской и грустью. - Костёр, вечерние неспешные разговоры..Даррен, который сам расчесывал мои волосы, не доверяя это простое дело никому... Марья, ещё живая, а потому -весёлая.
Перед глазами встала девушка - такой, как видела её в последний раз.
Не удержавшись, я всхлипнула, чтобы тут же сильнее прижаться к груди Даррена.
- Что, Лия? - испуганно спросил Дракон. - Что случилось?
Подняв взгляд, я посмотрела ему в глаза, которые сейчас то и дело менялись - с человеческих на драконьи и обратно. - Это было так страшно, когда я нашла их... неживых.
- Кого нашла? - не понял Даррен. А на скулах его появилась, да так и осталась серебристо - черная чешуя. - Ты что, уходила из лагеря?
Я несмело кивнула.
- Но зачем? - рявкнул вдруг, не сдержавшись, надменный лаэрд драконов. -Зачем ты это сделала?
- Воины.
.. Не те, которые были с тобой с самого начала, а новые, которые приехали вместе с твоим братом - они шутили... непристойно. Мы с Марьей решили, что мне будет безопаснее сбежать из лагеря... Я в дупле старого дуба сохранилась, а Марья… она так и осталась там. Понимаешь, у неё дома мама одна с маленькой племянницей - ей серебрушки были очень нужны.
- Я разберусь, чтобы семья этой служанки ни в чем не нуждалась, - процедил Даррен, тут же спросив:
- А как они шутили, Лия?
Я покраснела, отведя взгляд.
- Маленькая? - позвал Дракон.
- Даррен, ну... - я тяжело вздохнула, признавая:
- Я тобой пахла.
- И? - явно не понимая, в чем дело, нахмурился Даррен.
- ...ну и им хотелось проверить, что в презренной человечишке такого есть, что ты... на меня позарился, - совсем тихо закончила я.
- Навоз кентавра! - сквозь зубы процедил Даррен. - Они совсем там что с ума посходили? Так ты поэтому сбежала?"
"- Даррен, - найдя в себе силы заглянуть в глаза обнимавшего меня мужчины, произнесла я.
- А ты думаешь, этого не достаточно? Пусть, у меня и нет уже девичьей чести, так простая - обыкновенная честь осталась. Я ведь когда ночами в том шатре оставалась, не спала - не могла спать, а лишь лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к каждой шутке со стороны костра, к каждому шороху возле себя... Для них ведь насилие могло быть простой шуткой - кто эта девчонка такая, чтобы сопротивляться, а для меня.
