Каждый вечер, после второго, «домашнего», ужина, лаэрд, предварительно отослав тарелки с помощью магии на кухню, садился в глубокое кресло возле камина и просил меня продемонстрировать новые наряды.
Казалось, для Даррена это было лишь простым развлечением, но постепенно я стала замечать и сжатые в кулаки ладони на подлокотниках кресла, и играющие на скулах, в отсвете свечей, желваки на его лице..
А ведь после этого я должна была раздеваться и принимать ванну - находясь всего лишь за одной ширмой от Даррен а.
Слишком хлипкая это была преграда - и мы оба это понимали.
- Привыкай, - резко ответил Дракон, когда я в самом начале робко попросила его приказать устраивать для меня ванну в другой комнате. - У нас муж и жена всегда делят общую спальню... общую купальню.
И с усмешкой посмотрел на меня.
- Надеюсь, до драконьей купальни и мы когда нибудь доберемся. А сейчас иди принимать ванну - а я буду тебя охранять.
Это моё право.
И то, с каким тоном рыкнул это Даррен, заставило меня прикусить язык и молча отправиться за ширму.
Сам же Дракон принимал ванну где - то ещё, до прихода в свою опочивальню.
А после купания наступало время расчесывания волос. Даррен, как будто услышав мои тоскливые воспоминания, снова принялся каждый вечер заниматься моими волосами - расчесывая их сандаловым, украшенным драгоценными камнями, гребнем. Да только делал он это тоже с выдумкой - по драконьи.
Едва я заканчивала своё купание, и облачившись в одну из новых ночных рубашек (длинных, скромных, но тонких) выходила из - за ширмы - только тогда Даррен медленно поднимался со своего кресла ( в котором он обычно медленно потягивал своё бренди), и, нисколько не смущаясь своей наготы, начинал медленно раздеваться.
.. провоцируя меня на ужасные, грешные мысли. Мне бы повиниться, покаяться, да пост подержать, как учила бабушка -может, и не замирала бы я так часто, глядя на потягивающегося Дракона. Я ведь, бесстыдница, уже была с ним - знала его сильное тело, его крепкие объятия, а потому…
А потому прятала от него свой взгляд, как только могла.
Дракон, словно понимая мои трудности, усмехался, высвобождаясь из рубашки, и в тоже время медленно надвигаясь на меня, чтобы расчесать мне волосы на ночь.
И тогда вечер превращался в пытку для нас обоих.
Я как не старалась, но не могла удержаться от судорожного вздоха каждый раз. когда обнажённая кожа Дракона соприкасалась с моей - и потому замирала, пытаясь не допустить нового прикосновения.
