Единственная для Хранителя Закона

Катуаллон в жизни бы не позволил жене так выкладываться. Я поняла. Это происходит сегодня…

— Это уже произошло, — поправила я ее.

— И? — Арлетт подалась вперед.

— И вот. — Я нервно пожала плечами.

— Пф, какие глупости. — Она покачала головой. — Живы, сейчас соображалку включат, примут тоник и придут. Твоё колье, держи. Застегнуть? Я обезболила насмерть, теперь тебе главное — не забыть про рану.

Мне оставалось только кивнуть. И переключить все свое внимание на привязку иллюзии к своей крови, что перепачкала кресло.

А еще не забыть очистить себя: незачем пугать людей. Комплекс заклятий отработан с детства — я всегда хорошо скрывала свои раны.

И хорошо бы вспомнить прошлое, но в голове крутится совсем иное. Я осознанно солгала подруге. Вернее, умолчала. Умолчала, потому что не могу быть уверена в ней. Как стыдно.

«Вероятно, мы не будем друзьями. Даже если она не узнает, я буду помнить, что в критической ситуации усомнилась в ней».

Мрачные мысли и похоронное настроение подстегнули воображение, и привязка иллюзии далась как никогда легко.

Точно так же, как и небольшая детализация — теперь врагам придется сильно постараться, чтобы отличить бессознательные тела от иллюзии.

— Теперь ты сможешь пройти портал, — с облегчением произнесла Арлетт.

— Нет, — я покачала головой, — нет. Посол изучил Хранителей, он понимает, что никто из них не будет спасать свою жизнь за счет детей.

— Так еще и дети не простые, — вздохнула Арлетт. — Нам обеспечены большие проблемы, если мы дадим им умереть.

Там целая группа, их должны были вывезти на море. И вот.

Я только кивнула. Выбрать детей высокопоставленных родителей — логично. Подстраховка на тот случай, если Хранители не слишком благородны.

— Именно поэтому я должна остаться. Мы выведем горожан, но что помешает имперцам самим взломать щит? Они уже обещали разбить его, помнишь?

И, не дожидаясь ее ответа, я пошла вниз. Пальцы левой руки сводило от холода и злого гудения моей скованной силы. Кажется, нет такого препятствия, которое я не могла бы снести.

«Как будто я всю свою жизнь готовилась к этому», — хмыкнула я про себя.

Внизу было шумно. Под покровом моей иллюзии переливался чей-то шумопоглотитель. Люди ругались, кто-то плакал. Мы с Арлетт, сойдя с последней ступеньки, пошли вдоль длинной, постоянно двигающейся людской цепочки. Цепочки, вдоль которой парили странные травяные шары.

— Они вырабатывают кислород, — небрежно бросила Арлетт. — Не слишком красиво, но действенно.