Единственная для Хранителя Закона

Красители мы заменили своими, сладости и вино… Не знаю, стоит ли оно того?

— Я не политик, а простой проектировщик зелий, — задумчиво протянула я, — но знаешь, если стабильное, хорошее и качественное зелье вдруг накрыть крышкой, да еще и прижать эту самую крышку — оно рванет. Когда-нибудь, в зависимости от ингредиентов и температуры пламени.

— Вот потому мы и делаем вид, что ничего не видим, — кивнул Гел. — Сейчас Совет Кальстора спешно сочиняет новые торговые договоры. Так что завтра-послезавтра мы заметим этого переговорщика и пригласим его в промежуточную зону.

А там, глядишь, через пару лет твой дед сможет посмотреть на правнучку."

"— Правнуков, — поправила я мужа. — Грег наш сын, Гел. И если мой дед не сможет этого принять… Что ж, его почти не было в нашей жизни, мы немногое потеряем.

— Мне казалось, ты его простила. — Гел увлек меня в сторону от детской.

— Я написала ему письмо, — поправила я мужа. — Мне было интересно, как он понял, что Кирвалис опасен.

— Он ответил? Потому что от самого Кирвалиса мы не добились ничего.

Он пускает слюни и в пыли рисует худую женоподобную фигуру с длинными волосами.

— Ответил, — я вздохнула, — письмо было сильно повреждено — видимо, барьер счел его опасным. Или я не знаю. Дед не знал, что Кирвалис опасен лично для меня, но он знал, что мать и отец Кирвалиса — брат и сестра. Он просто хотел здоровых внуков. Глава рода, дед Кирвалиса, умер два года назад, а с ним умерла и клятва моего деда.

Не договорив, я просто прижалась к Гелу. Получается, что моя мирная и тихая жизнь была заслугой деда Кирвалиса.

Он не позволял внуку распоясаться.

— Эйлин?

Вздрогнув, я посмотрела на любимого.

— Да?

— Все хорошо, — он мягко улыбнулся, — твой муж трус, он подписал все бумаги, и Деми только наша с тобой. Как будто ее кровного отца никогда не существовало. Никто и ничто не заберет от нас нашу девочку.

— И нашего мальчика, — согласилась я.

И я не лгала. Малыш действительно был чудо как хорош. А еще он был удивительно здоров — целительница Тревёр, пришедшая в себя, немедленно взяла над ним опеку.

Оказалось, что ее странное состояние было вызвано тем, что ее клятва — не вредить мне через кровь — призадумалась, а не является ли вредом то, что целительница уменьшила и проглотила флакон.

«Я просто не знала, что делать, — смутилась она. — И не успела подумать. Клятву-то я дала расплывчатую очень. Зато мне не довелось терпеть пытки. Я просто услышала, как взламывают мой дом, и по обрывкам фраз сразу догадалась, что к чему.