Единственная для Хранителя Закона

Мы нырнули в хитросплетения коридоров и остановились перед высокими двустворчатыми дверьми.

— Я буду сидеть среди зрителей, — коротко произнесла Арлетт. — Подсказывать не смогу. Сейчас многое зависит от тебя.

— Полагаю, под «многим» ты имеешь в виду «все»?

— Не все, — Арлетт покачала головой, — есть вариант, что нам придут на помощь. Но… Там все сложно. Ладно, стой здесь, за тобой выйдут.

Она ушла порталом, а я осталась в коридоре. Сейчас ожидание не причиняет мне страданий, а значит, можно рассмотреть и тонкий золотой узор на сапфирово-синей обивке стен.

Перед дверьми появился портал, а через мгновение сверху раздался сухой деловитый голос:

— Эйлин Майрус-Кортован может войти.

Сотворив зеркало, проверила, все ли в порядке, и, развеяв свое творение, шагнула в портал. И первое, на что я наткнулась взглядом, — это ошеломленное лицо своего бывшего супруга. Неужели не ждал меня?

— Приветствую благородное собрание, — я прижала руки к сердцу и склонила голову, — приветствую уважаемых судей.

Выпрямившись, я замерла, позволяя судье собраться с мыслями: он тоже мне не обрадовался. И, пока почтенный алвориг собирался с мыслями, быстро оглянулась.

Под ногами камень, от него идет мощный магический фон. Вокруг — амфитеатр, ряды со скамьями поднимаются вверх, чтобы всем был виден цирк. Есть три широких прохода — это, видимо, для свидетелей.

И три кресла. Массивные и абсолютно одинаковые, они ближе к тронам, чем к обычной мебели.

— Квэнни Майрус-Кортован? — уточнил он.

— Истинно так, — с достоинством ответила я.

— Алвориг Майрус, ваш бывший супруг и нынешний опекун, подал жалобу в Совет Кальстора, — кашлянув, проговорил судья. — Вы обвиняетесь в том, что бежали из столицы Империи в Кальстор, столицу Сагерта. Вы подвергли опасности и себя, и своего ребенка. Вы не поставили в известность алворига Майруса, и вы не имели причин для побега.

— Разумеется. — Я склонила голову перед судьей. — Уважаемое собрание, я покинула столицу Срединной Империи и прибыла в Кальстор в поисках работы и лучшей жизни для себя и своей дочери. Наша жизнь до прибытия сюда была довольно… Тяжелой. Похищение моей дочери лучше всего иллюстрирует то, как к нам относился мой бывший супруг.