Единственная для Хранителя Закона

Я хочу обнять дочь, а не вот это вот всё.

Боюсь, что в моем голосе звучали слезы.

— Сейчас, милая, — кивнула квэнни Нортренор, — сейчас.

Я не помню, как мы давали клятвы. Не помню ничего, кроме нестерпимого желания обнять дочь. Прижать ее к себе крепко-крепко и никогда не отпускать.

Глава 7

После скоропалительных клятв квэнни Нортренор радостно сообщила, что теперь мы будем жить в замке Гела. Тот страшно смутился и признался, что так и не завершил ремонт."

"— Предыдущий Хранитель Закона страшно любил золото и помпезный имперский стиль.

 — Квэнни Нортренор ненавязчиво подхватила меня под руку и вкрадчиво добавила: — Отпусти ладошку дочери, у нее уже кончики пальцев побелели.

Ахнув, я разжала пальцы, но Деми только улыбнулась:

— Ничего страшного, мамочка.

И в этот же момент исчезла их с Карин связь. Наша няня потерла травмированную руку и спрятала ее в складках платья.

— Я чувствую себя в безопасности, — доверительно сообщила моя малышка и прижалась ко мне.

— Портал открыт, — негромко произнёс Гел и подошел к нам.

Перейдя в замок, мы принялись осматриваться. Карин чувствовала себя неловко и старалась держаться подальше от Хранителя Закона.

— Это площадка для порталов, — скупо пояснил Гел. — Гости могут переместиться только сюда.

""Площадкой"" он назвал массивную террасу, с которой открывался неплохой вид на город.

— Следуйте за мной. — Гел поманил нас за собой, сквозь двустворчатые двери вглубь замка.

И замок этот был… Нелюбимым и неуютным. Часть его коридоров блистала остатками имперской роскоши, часть была ободрана до голого камня, и часть носила следы начатого и брошенного ремонта.

И во всем, абсолютно во всем, что мы видели, читалось пренебрежение. Гел не был счастлив здесь. Или заклятье просто перестает действовать и ко мне в троекратном размере возвращаются эмоции, из чего проистекает излишняя чувствительность.

Квэнни Нортренор так и шла рядом с нами и, что удивительно, хранила молчание. Мне почему-то казалось, что эта женщина не создана для тишины.

— Он очень одинок, — сказала вдруг Деми.

— Наверное, ты права, солнышко. Но не всё, что ты поняла о человеке, стоит произносить вслух.

Я была вынуждена сделать дочери замечание, потому что увидела, как окаменела спина Моргелина. Ему, шедшему впереди, все было прекрасно слышно.

— Сюда, — скупо произнёс Гел. — Здесь должно было быть семейное крыло. Тут моя комната, здесь, напротив, свободная спальня. И дальше по коридору детская с комнатой для няни.