Но при дворе у него явно фаворитка фавориткой погоняет. Таким, как он, несвойственно страдать в одиночестве, так что пусть лучше Хризея его гарем разгоняет. Мне эта головная боль ни к чему.
Как оказалось, принц тоже что-то обдумывал, только мысли наши разнились.
– Почему никто из вампиров не знал, что вы супруга Владыки?
– Я скрывала метку и запах.
– Для этого ваш мастер дал вам свою кровь? – понял он.
– Да.
– Если вы захотите, можно все исправить. Вы же человек и в отличие от оборотней не подвержены инстинктам.
Посмотрите, как может быть между нами. – Сказав это, он взял меня за подбородок, заставив посмотреть на него, и я утонула в сиреневых глазах.
Я оказалась обнаженной на постели. Мою кожу холодили шелковые простыни, но шею обжигали жаркие губы. Наши тела страстно сплетались в объятиях. Его распущенные волосы серебряным плащом укрывали нас, отливая холодным блеском в свете луны, и касались моего тела, даря ощущение прикосновения шелка. Желание сжигало меня, заставляя выгибаться к нему навстречу и требовать большего.
Моя кожа стала очень чувствительной и… горела.
Резкая боль в руке вырвала меня из навеянных грез, и я отскочила от принца, потирая запястье с браслетом. Тот уже остыл, но под ним у меня точно волдыри остались. Пульс зашкаливал. Я была влажной от желания и даже через платье чувствовала, как сжались соски. Пусть это было навеянное видение, но мое тело помнило все полученные поцелуи и прикосновения. Расширенными глазами я смотрела на мужчину. Это что сейчас было?!
– Что у вас там? – резко спросил он, указав на мою руку.
– Знаете что, на мой взгляд, сегодня я и так ответила на бездну вопросов. Довольно! – не менее резко ответила я. Хотелось залепить ему пощечину, но он, мать твою, принц, а у меня даже предъявить ему нечего. Та же охрана хоть и почувствовала, что что-то случилось, но приближаться не спешили, ожидая моего сигнала.
«Ага! Чтобы каждый из них унюхал мое желание? – одернула себя. – Если уже не унюхали».
От бессилия хотелось зарычать, и я гневно посмотрела на дроу.
Вспомнив, как недавно утонула в сиреневых омутах, я опустила глаза ниже, но взгляд уткнулся в губы. Перед глазами услужливо всплыли картины, ЧТО он ими вытворял. Меня бросило в жар, и я посмотрела на его грудь. Мои пальцы до сих пор помнили рельеф мускулов и гладкость его кожи. Это невыносимо! Я отвернулась от него и стала смотреть на лютики, васильки, прогоняя проносившиеся перед глазами откровенные картины.
