Она все еще переводила взгляд с него на меня, и было непонятно, как восприняла эту новость. Неожиданно она наморщила лобик и окинула нас подозрительным взглядом:
– Ты же говорила, что спать вместе можно лишь после свадьбы?
– Котенок, здесь немного другие обряды, чем у нас. Я приняла предложение Кристиана, и мы теперь муж и жена, – призналась я. Еще не хватало, чтобы она на примере матери решила, что можно спать с парнями, не будучи в браке. Чувствовала я себя ужасно неуютно под ее взглядом.
– У тебя была свадьба без меня?! – неожиданно обиделась она, и глаза подозрительно заблестели.
Надо было срочно спасать ситуацию, пока они не пролились дождем.
– Что ты! Разве я могла праздновать без тебя, – воскликнула я. – Мы еще ничего не отмечали.
– И у тебя будет белое платье?
– Обязательно. Я хотела, чтобы ты помогла мне его выбрать.
– И я могу нести шлейф, а Ростан кольца? – воодушевилась она.
«И где она этого набралась?!» – с чувством обреченности подумала я, так как впереди все же замаячил праздничный банкет.
– Котенок, давай мы это потом обсудим. Ты поиграй, пока мы встанем.
– А я могу Ростану сказать, что ему доверят кольца? – настаивала она.
– Говори! – В данный момент я была согласна на все что угодно.
Радостная дочь побежала к двери и лишь там обернулась, задав последний вопрос, сравнимый с контрольным выстрелом в голову:
– Мама, а почему ты голая?
– Солнышко, ночью было очень жарко, – нашлась я. Причем чистая правда. Настолько «жаркой» ночи в моей жизни еще не было.
"
"– Да?! – усомнилась она, но, к моему счастью, желание обрадовать новостью Ростана перевесило желание задавать еще вопросы, и она покинула комнату. Судя по тому, что практически сразу дверь аккуратно плотно прикрыли, это сделала Лота.
С глухим стоном я рухнула на постель, сама не зная, то ли мне плакать, то ли смеяться. Кажется, теперь мне точно от празднования свадьбы не увильнуть. Вот же ситуация! Бросила взгляд на Кристиана. Его лицо было настолько довольным, что так и хотелось посоветовать ему съесть лимон.
Он всеми силами старался сделать его невозмутимым, но сиял как медный рубль. Я не удержалась и запустила в него подушкой, от которой он уклонился.
– Перестань улыбаться! – зашипела я.
– Я не улыбаюсь.
Он правда не улыбался, старался изо всех сил сдержаться. Давалось ему это с трудом, так как уголки губ еле заметно подрагивали, и это еще больше взбесило.
– Да ты сейчас лопнешь от довольства! – уличила его я.
