Единственная Миллиардера

"

"– Воют, – исправляется друг. – Орут. Да так, что я сам ни черта не понимаю, хотя итальянский мой родной.

– Он шутит, – говорит Ника. – Да?

– Конечно, – отвечает Тимур и отрицательно качает головой, одними губами выдает: – Беги.

– Поздно, – вздыхаю и притягиваю Лику вплотную к себе: – Слишком крепко за горло держит. Вырваться нереально.

Жадно втягиваю ее аромат. Трусь щекой о нежную шею.

– Это не смешно, Глеб, – шепчет она.

– А я и не смеюсь, – выдаю ей на ухо, поворачиваюсь и слегка прикусываю мочку, делаю все так, чтобы никто не увидел.

Блядь. Как же сильно тянет подхватить ее на руки и подняться наверх. Запереться в нашей спальне.

И чего я жду?

Ужин окончен. За ненавязчивым трепом проходит пара часов. Тимур и Ника тоже наверняка не против того, чтобы уединиться.

Я оборачиваюсь. Да, так и есть. Воркуют. Шепчутся о чем-то, взгляда друг с друга не сводят. Будто зеркальное отражение.

– Ну ладно, – говорю. – Нам пора.

Прощаемся. Расходимся. Когда подходим к лестнице, сгребаю Лику в объятья так, что она вскрикивает и смеется.

Вот я дебил. Мог все это проебать. Хорошо хоть успел исправить косяк.

Ну почти. Еще постараться нужно. Только я на правильном пути, теперь главное, что будет дальше.

– Слушай, если тебе не нравится опера, то идти через силу не надо, – заявляет Лика. – Я с Никой пойду.

– Ну нет, вместе туда двинем, – отвечаю. – Мне с тобой все нравится. Всегда. Даже эта хренотень вроде балета. Нравится просто смотреть на тебя. Ловить твой кайф.

Она молчит. Улыбается. Дотрагивается до моей щеки кончиками пальцев, по скуле проводит. Медленно-медленно. И даже этим простым жестом мозг плавит.

Как только умудряется? Ведьма. Пусть продолжает.

Моя девочка. Моя Бэмби. Моя женщина. Жена. Кстати, пора бы это оформить. Официально. По правилам.

– Пусти, – говорит она и пробует выскользнуть из моих рук, встать на пол.

– Зачем?

– Мне надо отправить пару писем, – плечом ведет. – По работе.

Дьявол, как же не хочется ее отпускать. Даже на секунду.

Ебануться. Что она со мной вытворяет? Веревки вьет. А я рад. Раньше думал, живу на полную, но лишь сейчас осознаю, что ни черта я тогда не жил. Тупо существовал. Теперь чувства обострены. Оголены. Все на максимум.

Мог ли я представить, как настолько крепко залипну на одной-единственной женщине?

– Глеб, – она упирается ладонями в мою грудь и выгибает брови.