– Мой брат в союзе с ри-янтой, которая при виде жужика падает в обморок…
– Замолчи! – неожиданно жестко приказал ему Джар, потом более спокойно, видимо справившись с эмоциями, добавил. – Таяна – женщина, пережившая не одну катастрофу, и последняя случилась только вчера! А ты – жужики.
– Кто такие жужики? – проявила я интерес, заодно решив отвлечь всех от обсуждения моей трусливой персоны.
Мягко отстранилась от Джара и села. Огляделась и вновь смутилась. Второй ложемент, принесенный для меня, остался лежать возле костра.
Наверное, я отключилась, привалившись к опекуну, а он не стал меня перекладывать на него, заменив собой подушку и матрас. Интересно – почему? Вопрос дурацкий, возникший не к месту, но настойчиво скребшийся в голове. Зато Дейти не оставил меня без ответа:
– Жужики – это насекомые; стоит оставить сладкое без присмотра – они тут как тут! Налетят и утащат.
– Ого, такие большие? – удивилась я, даже представив себе этих инопланетных любителей сладкого в виде майских жуков с кусочком торта в цепких, загребущих лапках.
– Нет, вот такие. – Дейти соединил указательный и большой пальцы, образовав круг, и жужик вырос у меня до размеров жука-переростка едва не в охапку с целым куском.
Передернула плечами. Бр-р-р! Ненавижу насекомых!
Мужчина, карауливший мой сон, сладко потянулся, закинул руки за голову и с нескрываемым интересом разглядывал меня. Ой, всклокоченную и помятую! Я опустила лицо, но тайком скосила глаза на Джара: в расслабленной позе он выглядел потрясающе мужественно и горячо в лучах начинавшего припекать светила, будучи даже в обычной мятой футболке.
И еще обратила внимание – щетины у рантов нет! Есть, оказывается, в жизни счастье, даже у попавшей черт знает куда землянки.
Джар поймал мой изучающий взгляд и едва заметно, даже, кажется, неуверенно улыбнулся, словно не верил в чисто женский интерес к себе. У меня вспыхнули щеки. Я быстренько встала и, пискнув, что пошла умываться, взяла рюкзак и поспешила спрятаться от мужского внимания в закутке-туалете.
Уже привычно тщательно вымылась, помня о слишком чувствительном обонянии рантов. Переоделась в высохшее белье, а ношеное постирала. Из лабиринта я вышла свежей, отдохнувшей, готовой постигать мир, – и ошарашенно уставилась на голых десантников, которые шумно плескались в озере, ныряли, довольно отфыркивались. По-моему, им в голову не приходило, что кому-то, мне например, может быть неловко, и откровенно красовались обнаженными атлетическими фигурами.
