Как же жутко умирать вот такой смертью, в чьей-то пасти…
– Отвлеки его внимание! – едва слышно донесся простой и страшный приказ Джара."
"Скосила глаза: он даже не шелохнулся, продолжая удерживать взгляд зверя, ведь отведешь – умрешь. Но если я сейчас дернусь, хищник сразу кинется на меня. Без вариантов! А у меня ноги словно свинцом налились, далеко не убегу, меня догонят сразу и…
По щеке побежала слеза: да, все правильно, смерть невозможно обмануть! Я должна была умереть уже десяток раз, еще там, на погибающем корабле, от голубого яда.
Но упорно цеплялась за свою жалкую жизнь. Как глупо! Единственная оставшаяся в живых землянка. Никому не нужная! Хватит оплакивать себя, может, спасу хотя бы Джара? Отплачу за лишний, подаренный мне день жизни.
Зверь ощерился, его мощное тело напряглось – а в следующий миг я, взмахнув руками, с криком ринулась прочь. Один шаг, второй, и все – сильный толчок, между лопатками словно кипятком плеснули! Упав на землю, больно ударилась и пропахала ладонями и коленями добрый метр.
В ужасе обернулась навстречу смерти, но крик застрял у меня в глотке, я лишь хрипела, глядя на оскаленную фиолетовую морду. Прямо у моих ботинок врезались в дерн острые когти на вытянутых лапах. Верхом на зверюге сидел Джар и раз за разом вонзал ему в нож в основание черепа. Полуголый, заляпанный кровью, охваченный яростью воин – вряд ли такое забудется!
Время текло густым киселем, мое сердце бухало в горле, в ушах шумела кровь… Я не верила, что осталась жива и могу дышать. Джар вскочил с поверженного хищника и дернул меня за локоть вверх, приказывая:
– Уходим отсюда! Это мануки, они всегда парами охотятся.
Я молча следовала за командиром, не чувствуя тела. Заколка для волос опять в критический момент «сбежала» от хозяйки-экстремалки, когда я растянулась на земле. А волосы рассыпались по плечам и спине. Мы успели сделать всего несколько шагов от злополучного места, а с другого дерева опять падала зловещая фиолетовая «капля».
– Держись за деревом. Как только мы с ним столкнемся, беги к лагерю! Не оглядываясь! – прорычал опекун, затолкнув меня к себе за спину, сгруппировался и выставил нож.
– Поняла?
– Да, – я сначала кивнула, а потом замотала головой.
Но он не видел моего отчаяния. Мне не убежать, да и зачем? Без Джара? Вопреки судьбе? За два дня убедилась: только этот мужчина – моя надежда и опора. А если он сейчас погибнет – продлевать мучения нет смысла.
Я приготовилась к любому исходу, горькое смирение принесло странное спокойствие.
