Единственные

Она с готовностью возвращала ласку, полностью растворившись в поцелуе. Её тело медленно оживало, вспоминало каково это – быть с мужчиной.

Захар так же резко прервал поцелуй, как и начал его. Рвано дыша, отвел взгляд от лица Ланы. После чего зачерпнул снег рукой в перчатке и обтер им лицо.

- Это надо как-то… решать.

Лана прикусила губу, ничего не сказав.

глава 22

Вера Анатольевна, передавая полуспящего Богдана на руки Лане, спросила:

- Ты во сколько сегодня будешь укладывать Богданчика?

- Думаю, в половине девятого.

- По времени у вас обычно сколько занимает?

- Процесс укладывания?

- Да.

- Минут тридцать-сорок.

- Отлично. Как уложишь, приходи в мою спальню. Я сегодня Лешика возьму к себе. Попробуешь уложить и его. Бутылочку с молоком не забудь приготовить.

Всё оставшееся время Лана могла думать только про сына. Даже Захар с его темным, проникающим в душу, забирающимся под кожу взглядом отошёл на второй план. Пока Лана купала Богданчика, немного отвлеклась.

- И чего мы сегодня такие активные? – спросила Лана, приближая лицо к детскому личику и носом пиная Богданчика в нос.

Игра ребенку понравилась, он тотчас обеими ручками ударил по воде, окатывая маму. Хорошо, что Лана успела после ужина переодеться в майку и шорты. В подобном виде по шале она не расхаживала, помнила, что в доме два взрослых и отчего-то, как ей казалось, голодных мужика. Зато Светик не стеснялась и провоцировала некоторых.

Майка мгновенно намокла. Пусть… Зато Лана получила удовольствие от игры с ребенком. Да и тот подустал, барахтаясь в воде.

- А теперь баиньки.

- Нееееть…

- Дааааа…

Лана подхватила ребенка на руки и подняла кверху прямо голеньким.

Ничего не изменилось – он её ребенок.

И никому она его не отдаст.

Промокнув полотенцем бархатистую детскую кожу и переодев малыша в пижаму, она уложила Богдана рядом с собой. Многие мамочки снова осудили бы её – есть мнение, что нельзя кормить, когда ребенок лежит.

Богданчик повозился, вскидывая ножки, поигрался с собственными коленками и незаметно уснул. Проблем с укладыванием никогда не было."

"Когда Лана устанавливала видеоняню и выходила из комнаты, нервничала неимоверно. Молоко она сцедила заранее. Приготовилась. И всё равно шла по коридору, мысленно произнося молитву. Ей хотелось, чтобы Леша принял её.