Единственные

Мужчина обдумывал её слова, потом подошёл к девушке и хрипло сказал:

- Мне нравится твоя забота, Руся. Продолжай в том же духе.

Он поднял руку и дотронулся до щеки Ланы. Погладил её.

А Лана поймала себя на мысли, что ей захотелось приласкаться, ответить взаимностью.

***

Последующие два дня Руслана не видела Захара. Как сказал Макар, у шефа накопилось много текущих дел, и он их разгребал. Сам же Макар постоянно находился в доме, нагнал людей, и те устанавливали по всему периметру новую охранную систему.

Богдан и Леша, стоило только дяде Макару появиться на горизонте, мгновенно увивались за ним хвостиком. Причем оба. Лане нравилось наблюдать за мальчишками. Она старалась максимальное количество времени проводить с ними, даже переводами не занималась. Когда в душе полная сумятица - не до работы. Да и адаптация к новому месту жительства требовала душевных сил. Ей нравился дом Захара. Тут всё было обустроено лаконично, но между тем с гармонией."

"- Они тебя обожают, - заметила Лана, когда мальчики отстали от Макара и вооружились на пару играть в мягкие кубики.

- Это взаимно, - улыбнулся Макар, немного кривя губы. Лана заметила, что у него подобный жест, скорее, привычка, чем намеренная насмешка.

- Пора подумать о своих, - Лана не отличалась злопамятностью, но тут решила поддеть безопасника.

Макар не повелся.

- Придет время – будет.

Вопрос о его посягательствах на Лану решился сам собой. Просто в какой-то момент Лана заметила, что он смотреть начал на неё иначе, более мягко.

Или на женщину друга.

От последнего предположения девушка начинала немного нервничать. Её многие считали женщиной Захара.

А она что?

Она загружала себя детьми, Вера Анатольевна даже ворчала несколько раз, что, мол, свой хлеб начала даром есть, на что Лана отмахивалась.

- Подождите, это я по первости, - смеялась молодая женщина. – На адреналине и эмоциях. Скоро выдохнусь.

- Сомневаюсь что-то, дочка. Ты молодая, но очень хорошая мама.

Лана по-прежнему сцеживала молоко и передавала бутылочку няне. Самой уложить Лешу ей удалось только единожды.

Между ними намечался ощутимый прогресс. Пусть мальчик и не бежал к ней, завидев, как к тому же Макару, но и не отшатывался более. Не куксился, не плакал. Привыкал, и материнское сердце переставало обливаться кровью.

Но радоваться пока было слишком рано. Многие вопросы оставались нерешенными.

Один из них – родители Ильи.