Единственные

Но мы не можем заглядывать в будущее, не можем знать, что день грядущий нам готовит.

Макар опередил её, открыв дверь и спрыгнув. Быстро подошел к её двери и учтиво открыл.

- Давай помогу.

Его протянутую руку она игнорировать не могла. Это уже будет выглядеть откровенно пренебрежительно. Несмотря на то, что Лана хотела бы избежать любого контакта с Макаром, записывать себя в его недруги – глупо и недальновидно. Он правая рука Волгарского, и этим всё сказано.

Она, немного тушуясь ввиду того, что очень долго не испытывала даже малейшего контакта с мужчиной, вложила свою ладонь в его.

Макар, черт побери, указательным пальцем прошелся по тыльной стороне её ладони, чем невольно вызвал прилив негатива.

Лана прищурилась и демонстративно приподняла брови кверху, показывая, что она поняла и оценила его жест правильно.

А этому гаду хоть бы хны. Саркастически скривил губы.

- Что вы себе…

Он не позволил ей закончить.

- Лана, пора переходить на «ты». Хорош мне выкать.

- Макар, скажите, пожалуйста, сколько вам лет?

Она продолжала сидеть на сиденье, а он – удерживать её руку.

Её вопрос явно пришелся ему не по душе, потому что даже через одежду можно было заметить, как напряглись его плечи.

- Сорок два.

Она почти угадала.

- Мне – двадцать два, - отчеканила она. -  А моему папе сорок четыре.

И белозубо улыбнулась, довольная произведенным эффектом.

Безопасник Волгарского её понял без лишних уточнений – прищурил глаза, в которых вспыхнуло недовольное пламя.

А потом откинул голову назад и заливисто рассмеялся, чем поставил её в ступор.

Богданчик, до этого молчаливо наблюдающий за ними, тоже рассмеялся, решив, что взрослые обсуждают что-то ужасное забавное и веселят его.

- Лана… ты прелесть! Тебе никто об этом не говорил?

Блин, этому… Макару хоть бы хны на её намеки!

- Говорили.

- А ещё ты не сталкивалась с такой присказкой, что любви все возрасты покорны?

Пришла очередь веселиться Лане.

- О, как. Мы уже говорим о любви?

- Всё может быть… всё может быть…

Непонятно, чем бы закончился их разговор, и до чего бы они договорились, если бы не услышали окрик.

- Макар.

Это даже был не окрик. Нечто другое.

Произнесено на первый взгляд спокойным тоном, но слишком властным, по мнению Русланы. Словно Волгарский застал их за чем-то непотребным, неприличным.