Единственные

Артем недовольно посмотрел на начальника и продолжил более спокойно:

- Сначала ты подходишь ко мне, говоря, что тебе надо срочно поговорить наедине с Захаром Волгарским. Я не спрашиваю, почему. Ок, не моё дело. Ты – девушка серьезная, по ерунде беспокоить не будешь. Даже когда Илюха умер, ты старалась без помощи других… Поэтому, когда ты просишь, значит тебе стопудово надо. Сделали. И что я вижу, спустя несколько дней? На твоей кухне сидит сам Захар Владимирович и с ним его безопасник. И ты мне говоришь – потом! И надо думать, сейчас скажешь, что нет повода для беспокойства?

- Дай-ка сюда парня.

Ни Лана, ни сам Артем не успели отреагировать, как Захар очень ловко перехватил Богдана и посадил к себе на колени.

И вот тут случилось то, что когда-то должно было произойти.

Темыч хотел возмутиться, даже начал подниматься, но, стремительно побледнев, не опустился, грохнулся на стул.

При этом переводя взгляд с Богдана на Волгарского.

- Сука…

Лана стояла уже рядом со столом, услышав заявление друга семьи, она быстро выставила руки вперед, огораживая Темыча от Волгарского и Макара.

- Нет-нет-нет! Тема, ты не то подумал!

- А что мне, млять, думать?! – приглушенно прорычал Артем, поднимаясь и с грохотом отодвигая стул. На парне не было лица.

Руслана, едва не плача, проклиная всё на свете, долбанную ситуацию, в которой она оказалась и тех двух, что приперлись к ней незвано, вцепилась клещами в свитер Темы и тоже приглушенно прошипела:

- Не смей даже озвучивать то, о чем ты сейчас думаешь! Понял меня?! Не смей!

- Эй, парень…

Наверное, безопасник привык, что на его реплики реагируют, но это была не та ситуация.

Тема смотрел на Лану глазами, в которых затаилась боль. И обида. Непонимание. То, как накинулась на него Лана, заставила его притормозить. Девушка разозлилась, и она совершенно не выглядела виноватой. Напротив.

- Артем, - Лана от негодования даже прищурила глаза, тяжело дыша."

"Где-то в глубине души она ожидала чего-то подобного. Не от него, так от других. Вопрос времени. Никак не ожидала, что подозрения, неприятные мысли в её отношении появятся так скоро, и полоснет по душе, кромсая и бередя и без того не зажитые раны.

А ещё пришла злость. Накатила с удушающей силой, и захотелось заорать, чтобы все убирались с её кухни.