Единственный...

— Где ты пропадаешь, Очкарик?

Я широко раскрыла глаза. Увидела очертания. Светлые волосы… Смуглая кожа… И такой знакомый голос.

Кириан.

* * *Этот момент был подобен внутреннему апокалипсису. Аду, который протекал по венам вместо крови и своим пламенем сжигал изнутри. Испепелял и раздирал на части. В клочья.

Сколько бы Кириан не сопротивлялся и не боролся с тем, что он чувствовал к Чаре, она все равно окончательно сломала его. В какой-то степени даже подчинила. Стала центром всех и всего.

Побежденный, уже теперь думая о ней, Кириан не мог ничего отрицать.

Агеластос действительно хотел ее. Но не только тело. Всего Очкарика.

Желал отношений с ней."

"Как же это дико. Никогда в его жизни не возникало желания быть только с одной. В девушках он личностей не видел и воспринимал их, лишь как тех, с кем можно было снять напряжение. Ему было глубоко плевать на то, что в тех девушках, которых он имел, помимо тел, были так же души, мысли, переживания. Его это не волновало. К побывавшим под многими, он не прикасался, но и девственниц теперь не мог.

Они сами прыгали к нему в постель. Врали, что девственницами не являлись, а потом кричали от боли. Ничего не умели и начинали зажиматься. Слишком проблематично, как для развлечения на одну ночь.

Но в случае с Чарой все иначе. Сознание взрывалось от мысли, что к ней мог прикасаться кто-то другой и ревность подобно кислоте, разъедала мысли.

Кириан желал быть ее первым и ее единственным.

В груди все сжигало от невыносимого желания видеть именно ее в своей постели и, просыпаясь по утрам, понимать, что она рядом.

Не отпускать ее. Прижимать к себе и вдыхать ее запах, а потом продолжать с того момента, на котором они закончили ночью.

Вот только, она все так же не подпускала к себе, а когда все же согласилась на отношения, оставила стену, которая просто так не рухнет. Ее следовало убирать по кирпичикам, но Агеластос был к этому готов. Все, что угодно, лишь бы она ему доверилась. Стала полностью его.

Она продолжала общаться с Иероном и, дьявол, как же это злило.

Пропускало по сознанию разряды ярости. Тем более, дело было не только в Гатисе. Агеластос желал, чтобы для Чары существовал только он, так же, как для него теперь существовала только она.

Это желание становилось все сильнее. Оно буквально разрывало сознание и с этим следовало что-то делать.

Кириан сказал Чаре, что не хочет, чтобы она общалась с другими парнями и в свою очередь решил порвать с девушкой, которая имела для него хоть какое-то значение.

Темида.