Единственный...

Пока что я не рассказала о беременности и о зрении, но спросила разрешения приехать к ним, вместе с Агеластосом.

— Приезжайте. Я хочу тебя увидеть.

Наш разговор был коротким, но даже его хватило, чтобы тяжесть, лежащая на сознании все последние месяцы, хотя бы частично ушла.

Этим же вечером я позвонила Хтонии. Она даже обругала меня. Сказала, что я должна была хоть иногда звонить, раз решила не приезжать к ним. Я объяснила, что у меня украли старый телефон. Да и я не думала, что родители будут рады моим звонкам.

Тогда Хтония рассказала мне про маму.

Сказала, что она действительно решила, что я бросила их в Македонии и долгое время не хотела мне звонить, хотя по ней было видно, что мама волновалась.

— Нам всем тогда было тяжело из-за того, что происходило с твоим папой и, думаю, твоя мама, ко всему прочему, просто перестала тебя понимать. Изначально она пыталась как-нибудь повлиять на тебя. Считала, что так будет лучше, а потом решила дать тебе свободу. Ты уже повзрослела и отдалилась. Родители тебе стали не так важны, как парень, которого ты полюбила.

При этом, тот парень к тебе даже, как к человеку не относился. Но все равно он был важнее.

— Это не так. Кириан ко мне хорошо относится и родители мне очень важны.

Я могла бы долго доказывать свою точку зрения, но понимала, что лучше поступить иначе. В этот же вечер я позвонила маме и пригласила ее, папу и Хтонию к нам. Хотела, чтобы они лично убедились в том, что Кириан хороший и с ним я счастлива.

Их приезд был запланирован на следующие выходные и я к нему готовилась.

Так сильно волновалась. До невозможности хотела увидеть маму, папу и Хтонию.

Было утро субботы, когда в дверь позвонили. Я сразу пошла открывать, но перед глазами настолько сильно плыло, что я чуть не врезалась в стену. Кириан меня придержал и, взяв мою ладонь в свою, повел к двери.

Я открыла дверь и, увидев родителей и Хтонию, ощутила, как в груди затрепетало. На губах невольно появилась улыбка, которая, уже в следующее мгновение исчезла.

Родители, увидев меня, вернее, мой живот, широко раскрыли глаза.

Папа перевел взгляд на Кириана. Замахнулся и изо всех сил ударил в лицо."

"— Папа! — я в ужасе раскрыла глаза и ринулась в их сторону, но Агеластос остановил меня.

— Не нужно, — сказал он, посмотрев на меня.

Кириан легко мог остановить моего папу, но он дал ударить себя. Наверное, папа все еще был слабым, так как, настолько резко замахнувшись, он потерял равновесие и после удара начал падать, но Агеластос его подхватил.