Посмотрев на Рафу, спрашиваю:
— И часто с ним такое?
— Вообще-то нет, — отвечает. — Почти эксклюзив. Да ему и немного надо, чтобы раскатало. Особенно натощак.
То, что мы разговариваем так, словно его здесь нет, Палача не смущает. Он продолжает «отсутствовать», при этом опутывая меня взглядом и создавая впечатление, что на большее не способен.
Рафа идет на кухню. Сливает остатки пива в раковину и отправляет пустую бутылку в мусорное ведро.
— Твою мать… — ругается, когда по полу скачет другая бутылка, тоже пустая.
Одна из тех, что выстроились в ряд возле его ног.
Шум заставляет меня поморщиться. Не реагирует на этот грохот только виновник торжества, не очень внятно сообщая:
— Я не в обиде. Я и сам себя бешу… иногда…
Это заверение он сопровождает очередной ухмылкой. Задерживает взгляд на моей груди и лениво чешет ладонью голый живот.
— Где моя «Веспа»? — спрашиваю, игнорируя это похабное поведение.
Очевидно, мой вопрос для него слишком сложен сейчас. Или он просто не хочет отвечать. Пропустив его мимо ушей, говорит:"
"— Я пиздец как соскучился.
Че мне сделать? Не знаю, как с тобой… что с тобой делать… люблю тебя…
Рафа складывает бутылки в ведро. Гремит чертовым стеклом. Я наблюдаю за тем, как его друг закрывает глаза и кривовато улыбается, а к моему горлу подкатывает ком. Я чувствую полную неспособность сопротивляться. И спорить, когда вижу, как Рафа достает из мусорного ведра пакет и направляется вместе с ним к выходу.
Возможно, мне тоже нужно бежать. Меня сверлит упрямый взгляд.
Он горит. В карих глазах — черти, которые сменили неосмысленность.
— Куда ты? — обреченно обращаюсь к спине Рафаэля.
— По делам. Вернусь через пару часов.
— Рафа…
— Если что, звони, — говорит, скрываясь в коридоре.
Дверь хлопает.
Я остаюсь наедине с пьяными чертями Артура Палача, интуитивно зная, как их урезонить. Знаю, что ему нужно. Чего он хочет! Чтобы я сказала то же самое. Люблю тебя. Он хочет этого, полощет меня бурей своего взгляда, а я молчу, ведь даже в том случае, если завтра он ничего не вспомнит, сама я назад эти слова взять не смогу.
Я буду знать, что произнесла их вслух. Приняла свое чертово решение…
Он отворачивается. Вперяет взгляд в стену, говоря:
— Я сегодня злой. Лучше вали, Волга…
— Я тоже соскучилась… — произношу, зная, что и это назад не взять.
Дернув головой, вскидывает лицо. Смотрит на меня с прищуром. Когда тяну к нему руку, решаясь дотронуться, перехватывает мое запястье и предупреждает:
— Трахну ведь.
