Словно покупкой того отеля хочет компенсировать мне то, что я компенсировать никогда не просила. Ни тот выбор, который сделала семь лет назад, ни тот, который встал передо мной, когда я увидела две полоски на тесте. Хотя это и не выбор был вовсе. Скорее испуг. Я жутко испугалась. Ответственности, материнства, всего, а потом просто поняла, что счастлива…
Дома мы с дочерью сразу отправляемся в ванную. Ей скоро в постель, так что после купания я заворачиваю Василису в махровый халат и вручаю Артуру, ведь мне тоже не мешает принять душ.
Дочь дремлет вместе с ним на диване к тому времени, как, высушив волосы, я выхожу из ванной. Еле-еле поднимая тяжелые веки, она сопит у него на груди и что-то бессвязно бормочет, пока длинные пальцы отца играют с ее кудряшками.
Артур относит ее в постель, когда возвращается, на обеденном столе его ждет подарок.
Почесав грудь, он смотрит на маленькую коробку, перевязанную красной ленточкой.
— Что это? — спрашивает, посмотрев на меня.
— Открой, — говорю, сложив на груди руки.
— Подарок? — удивляется. — Я какой-то праздник пропустил?
— Нет. Это без повода.
Он возится с коробкой. Срывает ленточку, рвет бумагу. Внутри часы, на которые я потратила свою полугодовую зарплату.
— Там гравировка, — подсказываю.
— Моему единственному, — читает. — От счастливой жены и матери.
Мы смотрим друг другу в глаза, и Артур констатирует:
— Я в восторге.
Обойдя стол, я подхожу и забираю у него часы. Он послушно ждет, пока надену их ему на руку. Наблюдает, как я любуясь контрастом титанового корпуса и загорелой кожи.
— В самый раз, — замечаю.
— Так ты счастливая женщина? — уточняет.
— Да.
Это не то признание, которое могло бы его шокировать, но он выглядит по мальчишески довольным.
В последнее время побыть мальчишкой у него получается не часто. Чем крупнее становится его бизнес, тем серьезнее он начинает относиться к людям и вопросам. Он становится старше. И это я тоже в нем люблю…
Всегда, когда бы меня не заносило, он решал проблему с феноменальной рассудительностью.
Иногда заводя меня этим еще больше. А потом просто ждал, пока меня отпустит, и я начну рассуждать так же здраво, как он. Эта тактика порой злила меня, заставляла чувствовать себя глупой девчонкой, но всегда срабатывала.
— Ты только что меня осчастливила, — сообщает Палачёв.
— Тогда теперь твоя очередь…
Усмехаясь, он упирается кулаками в стол вокруг меня и интересуется:
— Чего изволите?
Опустив руку, кладу ладонь на его пах, касаясь через спортивные штаны.
