Следую за ней, оставляя между нами не больше шага, и выдвигаю для нее плетеный стул.
Глава 34
— Спасибо…
Забрав у официанта вазу, Яна ставит в нее цветы. Расправляет оберточную бумагу и сдвигает букет в сторону — в противном случае он загораживал бы обзор, потому что сидим мы друг напротив друга.
Растянувшись на стуле, я вытягиваю вперед ноги. Руки складываю на груди, расслабляюсь. Вид передо мной отличный, и я смотрю, не таясь. Возможно, это раздражает, но, если ей что-либо не нравится, она всегда может сказать.
Как с ней по-другому, я не знаю.
— Я люблю «Маргариту». А ты какую пиццу хочешь? — спрашивает, уткнувшись в меню.
— Никакую.
Вскидывает лицо и округляет глаза.
Мне нравится наблюдать. За ее мимикой. Да и за телом тоже. Как держит голову, как ее наклоняет. Она без лифчика. Опять.
— Здесь и салаты есть… — бормочет.
— Подойдет.
— Почему сразу не сказал про пиццу? — хмурится. — Пошли бы в другое место.
— Мне не принципиально.
— Но я запомню, — произносит. — Про пиццу.
— Если хочешь узнать обо мне больше, не стесняйся.
Скользит по мне глазами. По телу. Ерзает на стуле. У меня еще вагон терпения, поэтому остаюсь расслабленным.
— Почему ты не любишь пиццу? — спрашивает.
— Было время в детстве, я целый год только ее и ел. С тех пор больше не лезет.
— А я не ем персики… — пожимает плечом. — В детстве помогала бабушке их собирать, и… тоже объелась…
— Я это запомню.
Умолкнув, кусает губу. Покружив по меню глазами, спрашивает:
— Какой салат ты хочешь?
Вздохнув, поднимаю лежащее перед собой меню и быстро просматриваю.
— С креветками, — отвечаю.
— Я закажу, — встает. — Здесь самообслуживание.
— Я сам закажу, — останавливаю, выпрямляясь.
Зависнув надо мной, говорит:
— Нет… я тебя угощаю…
— Это твоя навязчивая идея? — спрашиваю с иронией.
— Я хочу тебя отблагодарить, — смотрит исподлобья. — Это мелочь, конечно, но если ты голодный, то очень… кстати.
Оттолкнувшись от стула, встаю на ноги.
Она поднимает голову вслед за мной.
Мы достаточно близко, чтобы проехаться по ее телу своим, хоть и едва коснувшись. И чтобы на груди от ее сосков остались выжженные дорожки. Мне этого контакта хватает, чтобы завестись, а ей — понятия не имею, но вместо того, чтобы шарахнуться, смотрит на мой подбородок и… не дышит…
Обхватив пальцами хрупкий бицепс, склоняюсь к ее уху и хрипло сообщаю:
— Я голодный всегда. Если начнешь меня кормить — разоришься. Придумай что-нибудь другое в благодарность.
