— Но если ты… хочешь извиниться, то извинись и за то, что на меня… накричал…"
"Я впиваюсь в ее настороженное лицо взглядом, не спеша отвечать на это щедрое предложение. Ощущение такое, будто меня поставили раком и, если сейчас уступлю, я из этой позы уже не выберусь.
Блядь.
Смотрю на нее в упор. Она изучает пол, поджав губы. Эта обоюдная тишина просто трещит, твою мать.
Мои извинения?
Я в них вообще не специалист, тем более когда уступить — значит признать свою неправоту. В тот день на заправке я наорал на нее, потому что от страха чуть не обделался.
Она это заслужила.
Вариантов у меня не так много: уступить или нет.
Черт. Это сложно.
Я выбираю первое, потому что во второй раз за этот вечер решаю не проверять наши отношения на прочность. Наступив себе на глотку, выпрямляюсь и говорю:
— Принято.
Ее глаза становятся шире, будто сама не верит, что все так просто. Это замешательство доставляет удовольствие. Я просто гребаная коробка с сюрпризами, не иначе. И сам удивлен тому, каким гладким могу быть, но суть в том, что я не хочу конфликтов.
Не хочу ходить по краю. Я хочу целовать, трахать и касаться. Все это, умноженное на три и прокрученное туда-обратно раз десять.
— Извини за то, что накричал, — продолжаю. — Это было грубо.
Яна порывается что-то сказать. Раз, второй, но все же решает этого не делать. Пару секунд комкает пальцами салфетку, затем выдавливает:
— Принято.
Если извинения нужны для того, чтобы разрядить ситуацию, то у нас это херово выходит. Тот день — как пузырь, из которого постоянно подтекает, и меня это бесит.
Оторвав от пиццы кусок, молча жую. Мой аппетит разбужен, так что успеваю прикончить половину к тому времени, когда готов снова на Яну посмотреть. Она наблюдает, теребя шнурок на своем топе, и дистанция между нами неимоверно достала.
— Закончила? — киваю на стол.
— Да…
— Тогда пошли, — встаю, отряхнув руки.
Ее взгляд взмывает вверх, карие глаза неотрывно следят за моим лицом.
— Куда? — спрашивает неуверенно.
— За извинениями, — протягиваю ей руку.
Она вскакивает со стула и забирает из вазы букет, после этого вкладывает свою ладонь в мою. Эта молниеносная реакция уже достижение. Я сжимаю ее пальцы, пока идем на улицу.
Вход в парк на другой стороне дороги подсвечен по-королевски, и людей даже в это время полно — они пачками заходят и выходят. Не был в нем лет десять, а то и больше. Веду Яну туда. Наши ладони от плотного контакта в вечерней жаре потеют, но руку своей девушки я не выпускаю.
