Её двойная тайна (СИ)

Вот и сейчас, пока Белинский разговаривал по телефону со своим замом, я спустилась к воде.

Какая же здесь красота! Давно я вот так вот не стояла и не смотрела на закат. Э той учёбой и работой одновременно, я едва успевала жить. Казалось, жизнь пролетает мимо меня.

Я, конечно, не поклонница ночных клубов и тусовок. Но если честно, я иногда завидовала своим однокурсникам, которые могли так беззаботно проводить время. Они жили ни о чем, не задумываясь от сессии к сессии, наслаждаясь студенческими годами. В то время как я была вынуждена выживать.

Нет, я не жалуюсь. За все мои старания я получила отличную работу в известной фирме. Вряд ли много смогут этим похвастаться. Но всё равно, иногда задаюсь вопросом, а как бы сложилась моя жизнь, если бы папа был жив.

Папа, я снова его вспоминаю. Вернее не его самого, а его образ, который сама себе придумала. И от этих воспоминаний мне становится тепло и грустно одновременно.

На улице становится прохладно, и я начинаю тереть свои оголённые плечи.

— Замерзла? — заботливо интересуется он, в ответ я молча киваю. — Любишь смотреть на закат? — снова интересуется он.

— Да, — я улыбаюсь, — это, наверное, мне от папы передалось. Мама рассказывала, что папино любимое место была набережная в свете заката. Там он маме впервые в любви признался, там сделал предложение и подарил кольцо.

— Скучаешь по нему? — вновь задаёт вопрос он.

— Да, — честно признаюсь я, — хотя я его никогда не видела, но если честно мне его очень не хватает.

— Он бы гордился тобой, — серьёзно выдает он, — любой отец гордился бы такими успехами, каких достигла ты. Я бы точно гордился такой дочерью.

— Спасибо, — очень приятно слышать такие слова.

— Это, правда, — он берёт меня за подбородок и смотрит мне прямо в глаза. — Ты очень красивая, Марина Романова, — делает он мне комплимент, продолжая разглядывать.

А затем, осторожно, практически не касаясь, целует меня в губы. Это вводит меня в некий ступор, а стою и смотрю на него широко открытыми глазами. А он, не встретив сопротивления, начинает меня целовать уже более настойчиво. И это возвращает меня в реальность, я тут же отстраняюсь от него.

— Пожалуйста, больше никогда так не делайте, — вежливо прошу я, хотя у самой руки чешутся влепить ему пощёчину.

— Извини, не смог устоять, — улыбается он.