В этот раз он позволяет себе больше, не просто целуя, жадно и напористо, на и забираясь грубыми руками под юбку, подхватывая, впечатывая в стену, трогая ее везде настолько бесцеремонно, что становится совершенна невозможно дышать, сопротивляться, думать."
"Керри только тихо и жалобна стонет, когда он, не прекращая терзать ее губы, просто рывком сажает к себе на талию, опять больна прикладывая спиной о стену, и ритмична вжимается пахом, рыча сквозь поцелуй.
Эти животные грубые движения отзываются чем-то непонятным и диким внутри нее, па телу, и так взбудораженному непрошенными ласками, проходят волны дрожи, низ живота каменеет болью.
Уокер, легко держа ее на одной руке, другой дергает ремень своих джинсов, и Керри кричит внутренне от ужаса, понимая, что еще чуть-чуть и он возьмет ее в этой грязной темной нише, силой возьмет, не давая даже шанса на побег!
Но мироздание как будто отвернуло от нее прищуренное ока, потому что Керри сквозь грохот крови в ушах слышит голос учителя физкультуры, зовущего ее по имени.
Кажется, она что-то забыла в зале.
Уокер тоже это слышит, поэтому останавливается, тяжело дыша, не выпуская ее из рук.
Керри, воспользовавшись его промедлением, открывает рот, чтоб позвать на помощь, но не успевает Крепкая широкая ладонь намертво запечатывает ей губы, глаза в темноте горят дико и страшно.
Уокер жестом приказывает ей молчать.
Керри молчит
Молчит и резко дергается из его рук, вырывается, бежит прочь, спотыкаясь, оправляя на ходу юбку, пытаясь привести в порядок перекрученный напрочь лифчик, приглаживая встрепанные короткие волосы.
Она уверена, что выглядит сейчас невероятно дико, с глазами, полными слез, горящими от ужаса и стыда щеками…
И насквозь мокрыми от возбуждения трусами.
Эта последняя деталь выносит ей мозг окончательна, и девушка, не отзываясь на голос учителя, несется прямиком к выходу из колледжа, забыв там и сумку, и учебники.
Плевать, на все плевать! Главное, поскорей! Главное, подальше! Главное, не оглядываться!
Вечерам дядя находит ее сумку и вещи возле двери,и, громко удивляясь разгильдяйству, приносит ей в комнату.
Керри обрывает сердце от ужасного осознания: Уокер знает, где она живет. Весь вечер она не выходит из комнаты, не подходит к окну, опасаясь увидеть его высокую мрачную фигуру в безразмерном худи и капюшоне, надвинутом так, чтоб скрыть волчий блеск глаз.
Неделю ничего не происходит
Керри, понимая, что надо что-то делать, тем не менее, никому не решается ничего сказать.
Ей страшно и стыдно.
