Её (мой) ребенок (СИ)

Стоя на останавливающемся стуле выразительно заканчивает она.

— Молодец! — кивает он ей.

— Конфетку?… — отодвигает ящики в столе. —

конфетки. Шоколадка сойдёт?

— Сойдёт! — радостно хлопает в ладоши.

— Что происходит? — обвожу взглядом представление.

— Ставишь ребенка на стул — он поёт, такая опция! Ты не знал?

— Да что-то подзабыл уже… — оттягиваю галстук.

Развешиваю штаны на батарее.

Пододвигаю Аленке маркеры и несколько листов бумаги.

— Что тебе нарисовать?

— Папу… — вздыхаю я. — Нарисуй папу.

Пристроившись рядышком, рисует непропорционального чудика с пышной рыжей шевелюрой.

Периодически откусывает прямо от цельной плитки шоколада.

— Тебе можно шоколад? — на всякий случай уточняю я.

— Конечно же!.. — прикусывает язык от старания и скрипит маркером по бумаге.

Дверь в кабинет открыта. Из коридора — претенциозные интонации Брагина. Отчитывает кого-то.

— Куда делись вещь доки по делу Маменко? Это вам что — личные вещи — унёс-принёс?!

— Так… у нас следственный эксперимент был, товарищ Майор!

— Где запрос? Где моя подпись? Где протокол?

В ответ едва различимый бубнеж.

— Поскольку времени у меня мало, — решительно заходит он в наш кабинет. — Я вам тоже быстро объясню матом!..

Алёнка как суслик вытягивает шею, выглядывая из-за моего монитора.

Брагин спотыкается на полуслове.

— Нет, так невозможно работать! Ты мне рабочий процесс саботируешь, Айдаров, — обличающе тычет в меня пальцем. — Свободен! До понедельника найди ребенку няню, усёк?

— Усёк, товарищ Майор.

Бросаю все, начиная собирать Аленку.

— Медведев, прикроешь? Через час придёт свидетель, нужно чтобы подписал свои показания, — перекладываю к нему на стол бумаги.

— Разрулим, — кивает.

Засовываю Аленке в охапку куклу, шапку, пуховик и поднимаю её на руки.

Надо валить, пока начальство не передумало.

— Нет, ну был же нормальный отдел… — причитает Брагин с унынием глядя на меня. — Я ж сюда специально ни одной бабы не пустил. Нет! Наженились, расплодились…

— До свидания! — смотрит ему в глаза Алёнка.

— Держи конфетку… — достает ей из кармана.

Алёнка утягивает очередную, зажимая в кулак.

Выскальзываю за дверь.

— Дяденька ругался? — боязливо шепчет мне на ухо Аленка.

— Нет, — ухмыляюсь я. — Наоборот. Ты его очаровала.

Довольно морща нос затягивает шапку.

— Потому что я вся в маму — ше-де-враль-ная!

— Да уж… тут не поспоришь.

Покупаю фрукты, сливки, сыр и йогурты. Кошка умирает без молочки.

Сижу в машине на парковке больницы.