Её (мой) ребенок (СИ)

— Не спугнём? Надо кого-то левого.

— Женьку, давай. Пусть отрабатывает. Зарядим его, пусть ей бабла даст за оформление левого завещания без присутствия обеих сторон. И возьмём ее горячей.

— Молодая. Лет тридцать. Четыре из шести квартир, что шли по делу чёрных риэлторов оформляла она.

Стекло на тачке Медведева едет вниз.

— Миша… — покаянно. — Я мороженое уронила.

— Привет, Машенька! — улыбаюсь я, сразу же вспоминая про дочь. Надо Алёнке подарочек купить.

— Че-го?! — разворачивается грозно Медведь.

Пока Медведев разоряется, открываю дверь своей тачки.

Из тачки выходит… прокурор. Как-то мы с ним пересекались по одному делу. Он его развалил. Но тачка для юриста второго класса, конечно… глаз режет!

— Разговор есть. Пройдёмся?

Мы идём по аллее вдоль УВД. Он не спешит переходить к делу расспрашивая какие-то формальности. А я чувствую, ему что-то надо от меня.

— Хорошая тачка у тебя… — хмурюсь я. — Недавно сменил?

— Да! — щёлкает он пальцами.

— Хорошие люди просят порешать по ним. Не за бесплатно, естественно.

— Импосибл, товарищ прокурор, — холодно улыбаюсь я. — Ты не с той ступени зашёл. Придется отдать всё…

— Ну, тебе же наверняка сказали через верхи порешать. Но почему — не уточнили. А ты подумал, что через низы дешевле будет. Если напрямую операм дать. Тут же порядок сумм разный. А разницу можно себе оставить. Так? Так… А тебя ведь не просто так через верхи попросили…

— Чего-то я тебя не пойму, капитан! — оттягивает галстук.

Разворачиваемся, идём обратно.

— Через низы эта задачка не решается. Подследственные мои угрожали моей семье лично. Именно за это и попали под следствие. И раскатывать я их буду по всем эпизодам, где эти отморы засветились.

— Поэтому, придется отдать всё! Но всё равно не получится. Брагин взяток не берет. С Тихоновым, думаю, тоже не прокатит. Он из-за такой шушеры погонами рисковать не станет.

— Айдаров.

— Извинения? — смеюсь я. — Неа. Не буду я ничего разваливать. Буду топить до конца.

— Ну я же все равно это дело заберу! Я обвинение развалю. Выйдут они.

— Разваливай. Они уже мне столько наговорили, что их свои грохнут. Не лез бы ты прокурор.

— Не учил бы ты меня жизни, опер. Возьми бабки. Тачку тоже обновишь…

Вздыхаю, глядя на свою. Не Лексус, конечно.