Ты вся такая роскошная… востребованная, уверенная в себе! Мне казалось, ты в тот же миг забыла о моём существовании, как вышла за дверь.
— Пф… Как же забыть, когда ты был внутри меня! А потом… существование в режиме черновика. В ожидании, когда можно начать жить набело. То момент не подходящий, то мужчина не подходящий, то сил нет писать начисто, то Алёнка заболела…. И ты решаешь, что может быть, в следующем году… А потом опять в следующем…
— Вот сейчас точно пора. Мы перепишем все на чистовик.
Иди ко мне.
Сдергиваю с себя футболку. Хочу чувствовать ее ближе. Усаживаю на себя верхом.
И… она делает то, от чего всегда ехала моя крыша. Коготки равномерно и ритмично скользят по моей груди. Как кошка…
Мы долго целуемся. Медленно, уплывая в прошлое, наслаждаясь моментом. А потом она ложится ухом мне на сердце. И сердце стучит для нее, признаваясь во всем, что я чувствую.
Мне хочется утащить ее в другую комнату и заниматься там любовью до утра. Но я не решаюсь оторвать ее от своего сердца.
И мы засыпаем так…
На диване тесно втроём. Аленка как обычно разложилась звездой, забив нас к самой стенке. Но я не жалуюсь, я сжимаю крепче любимую женщину и кайфую.
С утра варю на кухне кофе.
— Алёнку увезешь в сад? — заглядывает Марьяна.
— Мм… кстати об этом. Пусть побудет с тобой еще пару дней, ладно?
— Почему? — настороженно.
— Женька через часок подъедет… Будет ее развлекать.
Смотрю в окно. Там Медведев открывает ворота, чтобы выгнать тачку.
— Что ты его гоняешь? У него учёба."
"— Да прогуливает он учёбу, Ян! А мне спокойнее, что вы не одни. Ты документы все подписала?
Наливаю нам по кружке кофе, разбавляю молоком.
— Все… А что-то происходит, Лев?
— Не волнуйся. Все под контролем. Да и у Медведева сегодня с обеда выходной. Он если что — дома.
— А что происходит?
— Я домофон отключу. Никуда не ходите. На незнакомые номера не отвечай. Мне пора.
Глотком выпиваю свой кофе.
— Айдаров! — рассерженно.
Целую в нос.
— Я работаю, детка. Пока что мне нужно, чтобы было так.
Рассказывать все детали и пугать её не хочу. Со дня на день возьмём и «Славика», и их нотариуса. Дело примет такие обороты, что всем будет уже плевать на квартиру Кошкиной. Ставки пойдут другого порядка.
Мы стоим в прихожей, у чуть приоткрытой двери.
— Я опаздываю… — шепчу я. Но не могу отпустить её из рук. Мы ласкаемся лицами и ловим лёгкие короткие поцелуи друг от друга.
