Ее монстр

Но так и должно быть, раз они, следуя приказу и избегая столкновения с десантом преследователей, целенаправленно провалились в зияние.

С Тасом все было иначе. Качественно иначе…

Мы неслись, обуреваемые не страхом, нет, скорее ошеломленные пониманием: вот оно, то, что вынудит признать необратимые перемены. Наше отныне иное существование.

На самой вершине холма среди развороченной груды валунов как нечто чуждое и неуместное, раскинув руки и глядя в темнеющее небо широко распахнутыми замершими глазами, лежало серокожее тело.

Только тело, без малейших признаков того, кто когда-то был в нем заключен. Так, должно быть, выглядели оболочки, прежде чем нас, эдаити, сумели законсервировать в них.

Тас смог выбраться? Как?!

Мы безмолвно переглянулись, продолжая с лихорадочной поспешностью прощупывать пустую оболочку и окружающее пространство. Если выбрался, он же не стал бы отдаляться?.. Даже избавившись от материальности, стремился бы к своим, а мы все так же ощущали бы его присутствие.

Но нет, собрата не было.

Нигде. Вообще. Он исчез бесследно. Как исчезали в нашей прошлой жизни другие эдаити, когда внезапно пропадали из многомерности.

Тас перестал су-щест-во-вать! Его истинная часть, сущность эдаити, единственно имевшая для нас значение. Тем ничтожнее и бессмысленнее казалось это тело, мощное и совершенное, но при этом бесполезное.

Мы с Оршем недоуменно замерли над обмякшим и неподвижным, словно кусок кристалла, телом. Сейчас оно воспринималось чем-то синтетическим и неуместным.

Вернее, предположение. Ведь доказать это или опровергнуть невозможно. Тас исчез, и у этого должно быть объяснение.

Мы ощупали пространство, отыскивая возможную причину исчезновения. Гибели, если оперировать понятиями материального мира. И… мы ее нашли.

Рядом, за высоким валуном лежало еще одно тело. Остромордое, крупное, покрытое длинной рыжей шерстью, с четырьмя толстыми короткими лапами.

Встреча из прошлой жизни… Существо, знакомое всякому эдаити. Однако впервые моя реакция на него оказалась столь явственной.

Задрожала, приподнимаясь, верхняя губа, приоткрывая опасные клыки, глаза распахнулись, а волосы на макушке словно бы вздыбились, рычание вспороло обступившую тишину – оболочка, обретя связь с сознанием, наглядно отображала сокровенные рефлексы внутренней сущности: негодование, возмущение, злость. Шоши – жуткие порождения сразу двух миров, одновременно имеющие материальный облик и являющиеся сущностями мерности.