Ее монстр

Губами, лбами, грудью и бедрами – сомкнувшись всем, чем возможно, сплетясь руками и ногами, мы вели безмолвный диалог. Учили наши тела чувствовать друг друга, учили спасать друг друга, одновременно умирая от обоюдного голода, желания и вожделения.

Сейчас Кин был моей самой желанной добычей, а я стала хищницей, неумолимо поглощавшей его тело, волю и разум. Ни кусочка, ни вздоха, ни взгляда, ни поцелуя не готова была оставить другим. Дикая жадность и всеобъемлющий голод накрыли с головой, каждая клеточка тела вопила: «Мой!»

Плохой или хороший, значения не имело.

Я тоже не искала в себе достоинств, не стремилась оценивать недостатки. Мы просто были собой и дышали друг для друга, открывая совершенно новую страницу жизни. Жизни, где мы понимаем друг друга без слов, где желание важнее необходимости, где все угрозы и опасности отложены до момента, пока мы наконец не разберемся в себе. Друг в друге… И поймем, почему так важно идти до конца.

– Троя, – настолько тихий шепот, что мне кажется, будто он звучит в моей голове.

– Наверное, я понял… – Долгая пауза, вызванная сладким поцелуем. Сладким уже потому, что нет сил разлепить наши губы. – Про доверие… Помнишь? Ты говорила…

И это тоже признак моего доверия. Доверия к мужчине, что пришел за мной в явную ловушку. Но еще больше доверия к мужчине, который не смог заснуть, не удостоверившись в наличии у меня еды.

Было много того, за что его стоило ненавидеть. Но в этой незримой дуэли ненависти и любви перевесило то, за что его стоило полюбить.

– Я тебе тоже, – оторвавшись от его рта, чуть отстранилась, продолжая обнимать плечи Кина, желая поймать взгляд его сразу распахнувшихся глаз.

И увидеть в них то, о чем сам эдаити еще и понятия не имеет – любовь и нежность.

Мы все выяснили и все решили. Что первостепеннее, голос разума или желания тела? Ответ один: существуют мгновения, когда и они едины. Как сейчас…

Не было необходимости в разъяснениях или уроках. Мы просто стремились друг к другу, жаждали всепоглощающей близости, открываясь навстречу с абсолютным доверием.

Не задумывались о последовательности и осмысленности действий, не фиксировали инстинктивных порывов тел, просто растворились во взаимной потребности и обоюдном желании.

Жарком и тесном, с единым эпицентром силы, вызванной трением и нарастающим давлением страсти. Она нарастала, превратив наши тела в аналог вечного двигателя, функционирующего на пределе возможностей.